А вот в самих колониях расклад немного другой. Многие живут в них временно и постоянных жилищ не имеют. Иные, как сам Троост, и вовсе приезжают на считаные дни. Поэтому там гостиницы необходимы.

На Лорелее гостиница всего одна, причем маленькая. Большего, конечно, и не нужно — все равно три четверти номеров пустуют. А те, что не пустуют, сменяют хозяев очень быстро.

Трооста и здесь встретили неприветливо. Портье молча указал на табло, предложив выбирать любой свободный номер. На вопросы отвечал сухо, односложно — да, нет, в девять утра, как скажете, можно. Проводить не предложил, вежливости не проявил ни малейшей и вообще смотрел так, словно Троост ему глубоко неприятен.

Гостей на Лорелее явно не любят. Кандидаты на поселение прилетают… и сразу же улетают. Почти все возвращаются в метрополию уже через четыре недели — именно такова периодичность рейсов единственного пассажирского звездолета Земля-Лорелея. Одиннадцать дней туда, одиннадцать обратно, и по трое суток на космодромах.

А почти все постоянные жители здесь с самого начала, с самого первого колонизационного звездолета. Двадцать семь лет назад корабль-строитель «Ататюрк» доставил на Лорелею партию колонистов, возвел для них город… и на этом колонизация закончилась. Новых кораблей-строителей Лорелея ни разу не запрашивала, новые поселенцы регистрировались всего несколько раз.

И эти несколько… хм, а вот это особенно странно… Просмотрев записи, Троост заметил нехорошую закономерность — все новые поселенцы либо через какое-то время покидают планету, либо становятся жертвами диких животных. Те восемь членов администрации, о которых говорил председатель госкомитета, плюс еще одиннадцать человек. Истории эти не замалчиваются, но и не афишируются — просто несчастный случай, дело житейское.

На Лорелее положительно происходит что-то неладное.

Ближе к вечеру Троост заглянул в бар. Как и гостиница, он был единственный на планете. Судя по почти пустому залу, лорелейцы алкоголем не увлекались. Живого бармена здесь не было, но его успешно заменял специализированный биорепликатор, способный создать любой напиток — от сидра до шампанского.

Троост синтезировал большую кружку светлого пива и уселся за стойкой, решив не отходить далеко от репликатора. Сделав большой глоток и хрустнув ржаным сухариком, зверолов задумчиво огляделся.

Бар выглядел таким же, как и весь город. Запущенным. Грязно, намусорено, стены в потеках, столы липкие. Поразительная картина. Последний раз Троост видел такое неуважение к месту своего обитания… пожалуй, на Иннаа. Но йогранам простительно — они еще толком не вышли из средневековья. А здесь какое может быть оправдание?