Стало немного легче переносить непрекращающийся визг-вой. Снова зазвучали выстрелы, в такт аккордам, раздающимся в наушниках. Один за другим. Сразу несколько щупалец мощными присосками облепили ноги и потянули назад. Тиана развернулась, левой рукой схватила меч Германа, ткнула несколько раз в подобравшихся сзади тварей. Слишком мало место для манёвра. Выстрелила ещё пару раз и выбралась внутрь гнезда. Прижавшись к стене, продолжила стрелять. Снопы взрывающихся спор разлетались, добавляя кровавому пейзажу новых мазков — мяса вокруг становилось всё больше. Иногда к ней подбирались сзади. Тогда приходилось оставлять споровый автомат, и браться за меч, чтобы срезать со спины тех кальмаров, которым удалось зацепиться. Но потом разведчица возвращалась к основному оружию. Никогда не понимала нежной любви Германа к мечу. Удобное оружие, но дробовик в некоторых ситуациях гораздо эффективнее.
Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как всё началось. Просто в какой-то момент поняла, что на неё больше не нападают. Да и музыка в динамиках затихла — больше не было необходимости перебивать вой гадов. Тиана зашагала вперёд, отпихивая ногами куски мяса. Обошла всю пещеру от одной ещё шевелящейся твари к другой. В воздухе по-прежнему висела взвесь из голубоватой крови и кусочков тварей — мешала обзору. А потом она начала искать.
Пещера была неровной. Много неглубоких нор, куски более твёрдой породы, которую не смогли переработать «строители». Каждый раз, натыкаясь на чьи-то останки, Тиана с замиранием сердца прикасалась к ним анализатором. «Видовая принадлежность — человек. Совпадения с известными образцами отсутствуют». Одна и та же надпись, раз за разом. Вот только облегчения не было. Пещера большая. Обойти её всю, исследовав каждый образец, займёт слишком много времени.
Герман Лежнев, тварь дрожащая
Голова разламывалась от боли так, что даже двигаться не хотелось. «Когда я так напился?» — мысль была вялая, сонная. Глаза открывать не хотелось. Герман попытался снова провалиться в сон, но не получилось — дышать тяжело. Ещё и тряска непонятная, как будто привязали на верёвочку и тащат на буксире, не заботясь о том, что он собирает все углы. Очередной удар по плечу чем-то острым заставил прийти в себя. «Что, мать его, происходит?»
Глаза открылись с трудом, только понятнее не стало. Попытался пошевелиться — не вышло. Действительно связан. Какие-то коридоры, провода, трубы, острые углы проносятся мимо. Очередной удар, Лежнев дёрнулся, мотнул головой.
— Млять! Что за тентакли? — он, наконец, обнаружил, что оплетён щупальцами. Попытался вырваться — не получилось. Слишком слаб. И соображает плохо. Мысли текут вяло, сосредоточиться почти невозможно. Попытался собрать мысли в кучу… вспомнил, где он, вспомнил, как его схватили, как от жуткого, пронизывающего мозг визга начал задыхаться, запаниковал. Показалось, что скафандр перестал давать воздух, он начал срывать его с себя, затем удар по голове и темнота.