Аиша выжила в аду, который устроил ей бывший муж, — и заплатила за это невозможностью стать матерью. Пять лет она прячется за никабом, прячется в доме брата, прячется от собственного тела, предавшего её в руках насильников. Пустыня — единственная, кому она позволяет коснуться своей боли. До появления Давуда. Деловой партнёр брата смотрит на неё так, будто видит женщину, которой она больше не верит, что может быть. Его прикосновения к шелке на ветру зажигают то, что Аиша поклялась навсегда погасить.

Она бежит — от него, от себя, от оргазма за роялем, случившегося вопреки кошмару. Но Давуд не отступает: он хочет её на её условиях, терпеливо, шаг за шагом. Аиша боится, что тело врёт снова. Боится, что за желанием последует новая расплата. Но страшнее всего — осознать, что уже не хочет, чтобы он просто исчез.