Николай Александрович пережил покушение, но три пули и трещина в черепе выбили его из строя в худший момент. Альянс шесть лет готовил удар, и Генрих не промедлил: через три часа после выстрелов по Императору армии Запада ринулись на границы Империи. Младший соправитель Всеволод взял командование, но команда, выстроенная отцом, не знала его голоса.

На фронтах пограничные гарнизоны отступали, диверсанты лезли к мостам, а с моря на Панаму обрушился десант. Николай, прикованный к больничной койке, слушал доклады и не верил разведке: слишком уж гладко всё шло по плану противника, слишком точно они повторяли его собственную стратегию 1914 года. Где-то в этой зеркальной войне таился сюрприз, который он не учёл — и теперь Империя должна была выстоять без его рук на рычагах.