Вера Ланская пришла в себя на каменном полу чужого кабинета, с кинжалом в руке, и мертвым мужчиной в полутора метрах. Чужое тело, чужое платье, чужое имя — и люди, которые уже уверены, что она убила наследного принца. Она не знает, как попала в этот мир, но знает, что видела сотни мест преступлений. И эта сцена слишком аккуратная, чтобы быть правдой. Крови слишком мало, следов борьбы нет, а на её платье широкие мазки вместо брызг. Кто-то расставил улики, рассчитывая, что никто не станет смотреть дальше очевидного.

Привычка фиксировать факты сильнее страха. Вера записывает положение мебели, требует сохранить бокалы, останавливает стражников у порога, пока они ещё не затоптали капли неизвестной жидкости. Она спорит с принцем Арианом, который потерял брата и не доверяет ей ни на слово, но вынужден признать: она единственная, кто видит расхождения. Её методы чужды этому миру: никто не слышал о фотографии, о схемах места происшествия, о сравнении структуры пятен. Её знания — единственное оружие, но они же выдают чужака, который не знает ни имени служанки, ни устройства дворца, ни того, почему умершие здесь обращаются в драконов....