Но сама я… я была другой.
Тело болело так, будто по мне прошелся грузовик. Нет, не грузовик. Прошелся высокий, уверенный мужчина в черной маске, который знал, как заставить меня забыть, кто я такая.
Запястья горели тонкими красными полосами от кожаных ремней. Спина и плечи ныли от ударов плетки.
Грудь тяжелая, соски все еще чувствительные, словно он только что выпустил их изо рта. А попа… Боже, попа пылала. Каждый след от плетки отдавался пульсирующей болью, когда я шевелилась.
Но самое главное было между ног. Влажно. Горячо. Липко. Киска пульсировала, будто вчерашний вечер все еще продолжался внутри меня.
Сжала бедра и тихонько застонала. Даже это простое движение отозвалось сладкой болью в глубине. Провела рукой вниз, пальцы коснулись обнаженной плоти. После всего того, что он со мной сделал, я все еще была возбуждена.
Закрыла глаза и улыбнулась в подушку. Вчерашний вечер был словно в тумане. Словно я попала в какую-то очень откровенную, запретную эротическую сказку, где 36-летняя Вика Казанцева, владелица сети салонов, женщина, которая привыкла все контролировать, вдруг стала Лили.
Развратной, покорной, жадной до всего, что он ей давал.
Воспоминания хлынули сразу, как только я позволила себе их впустить. Началось все с того момента, когда он уже был внутри меня…
Я висела на ремнях, руки над головой, тело вытянуто, как струна. Корсет валялся у ног, колготки разорваны, трусики сдвинуты. Алекс стоял сзади, прижавшись всем телом.
Его горячий, толстый, твердый член уже скользил по моей мокрой киске, дразня. Я дрожала. После плети, после первого оргазма от его пальцев я была готова на все.
— Можешь, — прошептал он мне в ухо низким, бархатным голосом, от которого у меня подкашивались колени. И одним резким, глубоким толчком вошел в меня.
Я закричала, но не от боли, а от переполняющего удовольствия. Член был большой. Очень. Заполнил меня, растянул до предела.
Киска обхватила его, пульсируя, сжимаясь вокруг толстого ствола. Алекс застонал мне в шею, сжал мои бедра сильными руками и начал вколачиваться.
Жестко. Глубоко. Без пощады. Каждый толчок был как удар. Он выходил почти полностью и вбивался обратно, головка била в самую чувствительную точку внутри меня.
Мои ягодицы, еще пылающие от плетки, шлепали о его бедра. Звук был грязный, влажный, непристойный.
— О-о-о… Блядь… — вырвалось у меня.
Я никогда так не ругалась. Никогда. Но сейчас слова вылетали сами. Он схватил меня за волосы, оттянул голову назад, заставляя выгнуться сильнее. Маска все еще была на мне, но щеки горели, по ним текли слезы удовольствия.