Он обернулся, и в его взгляде уже не было ни удивления, ни озадаченности. Была лишь тяжёлая решимость.
— Делай что должен. Я обеспечу участие сильнейших в твоей… Атаке. Но, Марк… — он сделал шаг ко мне, и его голос стал ледяным, как сталь, — Если ты хоть в чём-то ошибся… если этот твой «последний шанс» окажется лишь собственной игрой, или бессмысленной бойней лучших из нас… Я найду тебя. В любом обличье, в любой пустоте. И мы сведем последние счеты. Лично.
Это не была угроза. Это было обещание. И в нем была своя, мрачная честность.
— Договорились, — я кивнул, не испытывая страха, — Начинай переговоры, Государь. У нас неделя на подготовку — потом станет поздно.
Я сделал это… Убедил важнейшего человека Империи пожертвовать собой, и убедил его помочь мне пожертвовать сильнейшими из оставшихся магов планеты.
Дерьмо космочервей… Как же гадко на душе оттого, что всё это — лишь часть моего плана, а не его финал… И как же хорошо, что Государь не узнает о том, каким именно образом я задумал победить…
— Александр, — назвал я его по имени, встав из-за стола.
Он обернулся.
— Что?
— Спасибо. За доверие, которого я не заслуживаю. За готовность разделить бремя. За то, что не стал мешать. За всё. Ты… Лучший Император, которого только может пожелать государство.
Он смотрел на меня несколько секунд, и в его усталых глазах мелькнуло что-то сложное. Что-то, что могло бы стать улыбкой, слезой или проклятием в иных обстоятельствах.
Я не сразу понял, что это было простое понимание.
— Не благодари, Марк, — ответил он, — Мы не делаем доброе дело. Мы совершаем необходимое зло. Думаю, благодарность здесь неуместна. Просто… сделай так, чтобы это сработало. Чтобы когда-нибудь, если кто-то будет писать историю этих дней, в ней было что-то кроме описания нашего конца.
Я кивнул, открыл дверь и вышел в сумрак коридора.
Глава 16 Тепло, что дает жизнь
20 января 2042 года.
В истории человечества никогда не было такой мобилизации.
Это даже подготовкой к войне назвать было нельзя — скорее, это был последний, судорожный вздох цивилизации, собирающей все свои силы в один гигантский кулак.
Войска «Пангеи» отходили с сотен километров укреплённых линий, оставляя позиции, которые удерживали месяцами. Это был чудовищный риск — «Шестёрка» могла хлынуть в образовавшиеся бреши, как вода в трюм тонущего корабля.
Но мы больше не могли позволить себе роскошь растянутой обороны. Каждый солдат, каждый маг, каждый артефакт был нужен в восьми точках — восьми гигантских, пульсирующих язвах на теле планеты, где активность «Шестёрки» достигала критической массы.