Моя завеса держалась, но она больше не была полностью невидимой. Она была чужеродным телом в этом перестроенном пространстве, и окружающая энергия, чужеродная этому миру, медленно, неотвратимо давила на неё.

С каждым шагом на поддержание барьера уходило всё больше сил. Звон в ушах превратился в постоянный, высокочастотный вой, сливающийся с гулом этого «сердца».

И я почти не удивился, когда в конце очередного «сосуда» появился он.

Не призрак, не проекция — физическое тело, стоящее на плоском, похожем на платформу выступе. Один из клонов Салтыкова. Та же чёрная форма с фиброоптическими прожилками, что и в Звенигороде. Но здесь, в самом эпицентре заразы, прожилки не просто светились — они пылали, как раскалённые провода под напряжением.

Лицо Петра было спокойным и пустым.

— Марк, — произнёс он голосом, лишённым всех тех интонаций, что делали его Петром — насмешки, усталой мудрости, скрытой теплоты. Это был просто… чистый сигнал, — Ты дошёл. Вероятность этого составляла всего 59,7%. Приветствую.

Я остановился в десяти шагах от него.

— Пётр. Или то, что от него осталось — привет. Пришёл проводить до главного входа?

— Нет, — он отрицательно покачал головой. Движение было плавным, идеальным, — Я пришёл тебя убить.

Мы атаковали одновременно.

Его удар был безмолвным: пространство вокруг меня схлопнулось, пытаясь смять в точку, как мятый бумажный лист. Не воздух, а сама геометрия реальности, закон тяготения, пришедшие в неистовство на крошечном участке.

Я не стал сопротивляться этому «сжиманию» — обернул его себе на пользу, вогнав клин из Пустоты в сам принцип действия чужой магии. Схлопывающаяся сфера дала трещину, разорвалась изнутри, и её энергия выплеснулась в стороны, с гулким хлопком ударив в стены, которые впитали удар, как губка.

В тот же миг я был уже рядом с ним — сделал шаг, и пространство между нами прогнулось. Моя ладонь, несущая всепроникающий холод небытия, летела к груди Салтыкова…

Его рука встретила мою щитом из мгновенно материализовавшегося, абсолютно чёрного кристалла.

Кристалл раскололся. Моя Пустота пожирала материю, разрывая её на фундаментальном уровне. Но Салтыкова на месте тоже не оказалось — он сместился на три метра в сторону, а я даже не заметил, как ему это удалось.

— Интересно, — произнёс он, — Ты не борешься с силой. Ты оспариваешь само её право на существование. Прямой энтропийный разрыв.

Он щёлкнул пальцами.

Из пола, стен, потолка вырвались острые, как бритвы, сотни шипов лиловой энергии. Они сформировали идеальную, смертельную сферу вокруг меня, сжимаясь со скоростью пули.