К тому же этот странный звук… как будто кто-то кричит, или стонет. Он был приглушённым, словно доносился откуда-то издалека…

А темная фигура Родиона уверенно продвигалась сквозь залитый мерзким жёлтым светом вагон, отдаляясь всё дальше и дальше от Рэджи. Парню не оставалось ничего, кроме как идти за ним, взяв свою волю в кулак. Звук воя становился все ближе.

Но Рэджи наконец понял. Это — его испытание Героя. Испытание силы сердца. Мастер хочет, чтобы он преодолел свой страх и прошёлся между горами трупов.

Добравшись наконец до ещё одной массивной металлической двери, Рэджи облегченно посмотрел на старика в ожидании его одобрения или похвалы. Но этого не произошло.

Старик задумчиво смотрел на двери и ничего не делал.

Рэджи вслушивался в те жуткие вопли. Они доносились прямо из-за дверей… Неужели Алина была права? Это ничерта не похоже на ветер! За дверью что-то живое… и, судя по всему, оно страдает.

— Там кто-то есть?.. — неуверенно произнёс он.

Родион вздохнул.

— Знаешь про сквернорождённых? — старик звучал не так, как до этого. На этот раз его голос был весьма печальным, даже скорбящим.

— Н-нет, — Рэджи нервничал. — Расскажете?

— Всем известно, чем становятся мёртвые тела под влиянием Скверны. Она пытается слепить из них нечто жизнеспособное, из обрывков воспоминаний, разума и плоти. Зачастую получается тупоголовая нежить, — Родион всё ещё пристально смотрел на дверь, — но иногда… иногда у неё получается сделать нечто большее.

— С-скверна может воскрешать? — в Рэджи заиграло любопытство.

— Воскрешать? — по какой-то причине Родион злобно скривился, услышав это слово. — Я сейчас говорю не о воскрешении, скажи спасибо, что эти вагоны запечатаны друг от друга.

Старик глянул на закрытую дверь, а затем на ту, что уже успел выбить, после чего продолжил, словно сам себе:

— Есть одна история… случившаяся очень давно. У одного парня был Пробуждённый брат. Очень сильный и могущественный, но вместе с тем… добрый и справедливый. И так случилось, что брат пропал. Все думали, что он погиб, но в какой-то момент брат вернулся. Все не верили своим глазам и радовались произошедшему чуду. Все, кроме самого паренька. Младшего брата. Он видел, что вернувшийся был… кем-то другим. Или чем-то. Чувствовал даже. И с каждым днём, с каждым пустым взглядом, с каждым моментом, когда парню удавалось незаметно понаблюдать за братом, с каждой ночью, когда тот уходил и не возвращался до самого утра, это чувство только росло.

Старик замолчал.

— И… что с ним случилось?

— Ничего хорошего, — Родион встряхнул головой. — Будь ты хоть трижды высшей нежитью, «сквернорождённым»… ты никогда не сможешь стать как живой человек.