В отличие от остальных, на него эта хрень не действовала.
Глава 16
Затянув маску потуже, я посмотрел на Элизу.
На лицо девушки спала длинная прядь волос, выбившаяся из под резинки. Активный навык прибавлял и без того красивой девушке какого-то шарма, обрамляя фигуру белым сиянием. Милые шортики и обвязанная вокруг пояса джинсовка подчеркивали её длинные ноги. Мило. Однако я не позволил себе забыться.
Какая же она расчётливая, прагматичная мразь. Говорят, женщины становятся такими после тридцати, удручённые жизненным опытом, но Элиза… видимо, в этом плане она была своеобразным «гением», чьё развитие опережает реальный возраст раза в два.
Возможно, этим она пошла в отца. Буквально нескольких минут рядом с ним мне хватило, чтобы понять, насколько тот скользкий тип. Да и тот факт, что Родион приходится ей добрым дедушкой, наверняка давал о себе знать.
Я скривился. Кровь не водица, а беспринципность передаётся по наследству.
Элиза сцепила зубы и окинула меня холодным взглядом. Девушка пристально наблюдала за моими движениями в попытке предугадать, как именно я сейчас поступлю. Ну, угадывай, удачи.
Пускай тогда я был под Сдвигом, но я всё ещё помню тот поцелуй и свои выводы из него. Пускай тогда она была смущена, пускай мне и показалось, что в нём было нечто большее, нежели просто политика — это ничего не меняет. Я просто устал идти на поводу, а значит…
Почему-то захотелось ухмыльнуться. У людей есть прекрасное свойство всё усложнять, когда, казалось бы, правда очевидна и ярко блестит на солнце.
Бритва Оккама, да? «Самое простое объяснение, скорее всего, является истинным».
Поцелуй, как и её забота в машине, желание провести со мной время — были продиктованы обычной женской практичностью. Она жёстко обломалась с Августом Локком и ей нужно было как-то набрать баллов в моих глазах. Вот она и рвала задницу как могла. Ситуация обязывала.
Я сдох — и обстоятельства изменились. Не прошло и дня, как Элиза стала обхаживать Рэма.
Не знаю, какие у неё ещё могут быть причины это делать, и знать не хочу. Не думаю, что хотя бы одна из них сможет заставить меня смотреть на неё когда-нибудь без отвращения.
Почему-то от этой мысли я ощутил странное жжение в груди.
Какие бы ни были у меня с отцом натянутые отношения — всё же нас связывали кровные узы. Сколько не вертись, я бы не смог его заменить. Он, конечно, мог бы породить другого сына, но… раз этого не случилось за все эти годы — значит, не всё так просто. Что-то останавливало его. Страх? Боязнь ещё одного разочарования? Не думаю. Пусть отца и можно назвать сотней разных вещей — «трус» не входило в их число.