Ответить на эти странные укоры мне не удалось из-за хрипа Макса, что с посиневшим лицом стучал кулаком о землю сбоку от меня.

Я окинул взглядом толпу, из которой состоял наш «ринг». Добрая половина уже потеряла сознание от удушья. Остальные находились примерно в том же состоянии, что и их лидер. Ещё пара минут в таком темпе — и у нас будет слишком много трупов.

— Может, поубивашь пыл? Как видишь, мне глубоко посрать, а вот они, — я провел рукой по кругу, глядя на Элизу — и помереть могут.

Она оглянулась по сторонам.

— Поубавлю, если ты нас отпустишь.

Я рассмеялся и посмотрел на свои черные руки. Со стороны, наверное, выгляжу каким-то фриком.

— Он останется, — твёрдо произнес я. — А ты можешь уходить хоть сейчас, всё равно через пару дней встретимся.

И тогда будет уже другой разговор. Я остыну, сцеплю зубы и попытаюсь извлечь выгоду из нашего сотрудничества, раз уж Родион считает это необходимым.

Но что же ты ответишь сейчас? Попытаешься спасти этого выблядка, с которым чёрт пойми зачем решила сюда припереться, чтобы твой папочка не настучал по головке, или предпочтёшь спасти собственную шкуру, а?

Заодно узнаю, как ты относишься к своим пешкам. Раз уж сейчас ты понятия не имеешь, кто именно скрывается за маской.

— Думаешь, что я психопат?

— Похоже на то, — ответила мне Элиза.

Я рассмеялся.

— Знаешь, я долгое время не понимал, почему все они так обозлены на нас, клановых, — если бы я мог, то сейчас подмигнул бы ей. — Однако совсем недавно до меня начали доходить некоторые мелочи, которые не видны с высокой горы статуса и престижа. И эти мелочи, — я потянул воздух губами, — так уж получается, стоят матерям детей, а семьям — отцов.

Она удивлённо приподняла бровь, а я продолжал:

— Вот, например, сейчас ты, Элиза Белецкая, готова положить сотню ни в чём не повинных людей, чтобы спасти одного садисткого ублюдка, которому повезло родиться с именем, и не видишь в этом ничего зазорного, — я посмеялся и постучал пальцем себе по виску. — Наверняка ты об этом даже не подумала, так?

На самом деле, не мне об этом судить. Какие-то двадцать минут назад я сам рискнул жизнями тысячи. Фактически, я сейчас высказывал Элизе то, за что корил самого себя.

Девушка продолжала молчать. Я знал, что те немногие из максовских, что оставались в сознании, слышат меня. Скорее всего, меня даже снимают. Избиение Рэма уж точно попало не на одну камеру. Это сыграет мне на руку.

И скоро я снова стану звездой Интернета.

— А ты бы никогда об этом не подумала. Потому что для тебя и тебе подобных все эти люди просто инструмент, декорация и иногда — способ скоротать скуку. Рэмингтон Вальзак-Ротт получит то, что заслужил — за все пытки, убийства и боль, которую он причинил всем, до кого смог дотянуться. Он, ты, остальные кланы — вы слишком заигрались. Каждый из них задыхался задолго до того, как ты решила, что жизнь этого ублюдка важнее, чем они. Не понимаешь, к чему я это, да?