— Охвана! ОХВАНА! — орал окровавленный Рэм, растерянно оглядываясь по сторонам.

Однако охраны по-прежнему не было видно.

— Хочешь знать, кто я? — произнёс человек в маске с черепом ядовитого цвета, присев у избитого Рэмингтона. — А ты попробуй угадать.

Он схватил парня за блондинистые волосы и впечатал затылком в землю. А затем ещё раз, и ещё.

— Овр…охвана… — кричать становилось всё тяжелее.

— О Боже, неужели коса нашла на камень? — несколько маниакальным тоном произнес парень. — Что, Рэм, каково это, когда тобой вытирают пол?

Парень в маске поднял Рэма за волосы и заставил посмотреть прямо на Элизу.

— Ты посмотри, какие у нас зрители! — затем он повернул его лицом к людям, что так же наблюдали за происходящим. — Скажи им: «Привет! Я кусок говна!»

Удар. У Рэма на глазах навернулись слезы от боли.

— Бедный, бедный Рэм. Можешь ничего не говорить, все и так видят, что ты тварь без яиц.

Удар. Он был готов рыдать от страха и унижения. Парень в маске видел это и продолжал методично превращать лицо урода в фарш, иногда случайно выдирая целые клочки волос.

— Да расслабься ты! Просто смирись с тем, что сейчас ты будешь долго, очень долго умирать, но не умрёшь, — парень в маске рассмеялся. — По крайней мере, пока сам не начнешь молить о смерти.

— Охвана… — тот всё ещё пытался призвать кого-то на помощь.

Удар.

— Неужели нет никого, кто в этот раз прикроет тебя от шальной пули?

Удар.

— Может быть, ты? — «череп» посмотрел на Элизу. — Чего стоишь? Или ты только и можешь смотреть, как всех твоих мужиков убивают?

«Грёбаная чёрная вдова».

Элиза удивлённо отступила и прикусила губу. Её спутник теперь был больше похож на отбивную, чем на заместителя главы большого клана. Всё зашло слишком далеко.

Парень в маске ещё раз впечатал Ротта лицом в землю, а затем снова приподнял и повернул его лицом к Элизе.

— Красивая, да? — «череп» медленно выдохнул. — Загляденье.

— Н-н…

Рэм не успел ничего сказать. Резким движением два пальца пробили его глазницы.

Толпа, ранее весело улюлюкающая и активно поддерживающая происходящее, враз замолчала. Казалось, на весь двор у входа в клуб осталось всего два звука — истошные вопли Рэмингтона Вальзак-Ротта и хлюпанье мерзко стекающей по руке парня в маске бело-красной жидкости.

Для Элизы это стало поворотным моментом.

Она враз вышла из ступора; её открытые руки тут же покрылись белым светом, и у всей толпы наблюдателей скрутило легкие. Зрители практически не могли дышать, многие осели на землю, хватаясь за горло и стуча себя по груди.

— Как же вы меня з**бали, двуличные мрази, — пнув рыдающего Рэма под дых, «череп» встал в полный рост.