Мэри, что всё это время молча наблюдала за борьбой Алины с остальной группой, громко выдохнула.

— Ты не должна была останавливать поезд без нашего согласия. Это раз.

— Мэри, но…

— Но. Раз ты его уже остановила, сидеть здесь и ждать персонал, который по какой-то странной причине до сих пор не явился, пока Рэджи там, возможно, умирает — глупо. Это два.

Николас хрустнул шеей и показательно сложил руки на груди.

— Если мы допустим смерть, пусть такого, но товарища, даже не попытавшись помочь… от такого наши личные дела краше не станут. Если я и запомнила что-то из нудных лекций по этике, так это то, что верность и самоотверженность чуть ли не главные двигатели карьерного роста на службе. Никто не хочет держать у себя трусов. Это три.

Когда Мэри поднялась, чтобы достать свой рюкзак с полки, дверь позади неё громко хлопнула. Спустя секунду Даша и Дэмиан с побледневшими лицами ворвались в вагон.

Дэмиан открыл было рот, но Даша его перебила.

— В одном вагоне трупы, в другом какой-то страшный вой, двери выбиты… ничего не понимаю… а эта дура ещё и поезд остановила! — Даша инстинктивно обхватила руку стоящего рядом Дэмиана и прильнула к ней грудью. Парень побелел лицом ещё больше.

Алина безнадежно вздохнула, бросив последний взгляд на друзей.

— Мы идем за Рэджи. Надеюсь, вы хорошо будете спать по ночам, если с ним всё-таки что-то произошло, — когда нервничала, Алина быстро превращалась из тихони в яростную фурию.

И… никто ей не ответил. Дэмиан, конечно, попытался дернуться, но Даша так сильно вцепилась в его руку, что тому оставалось лишь жалостно смотреть в окно на не такие уж и страшные здания, как ему показалось в начале.

Мэри с Алиной развернулись и уверенно зашагали в сторону выхода.

— Стоять, фем-отряд! — позади внезапно раздался пьяный голос Ларри. — Я с вами!

Девушки удивленно переглянулись.

* * *

В голове пронёсся очередной кошмар, который выветрился из памяти, стоило открыть глаза. В нос ударил запах сырой земли, рукава кофты промокли от мокрой после дождя травы.

Перевернувшись на спину, я уставился в небо. Дождевые тучи расступились, небосвод был чист — отчего звёзды казались особенно яркими, совсем не такими, как в столице. Луна освещала кроны деревьев, что густо окружали пустырь по периметру. Какой-то парк? Плевать.

Картинки расправы всё ещё лезли в голову, мешая думать.

Сколько раз мне было суждено умереть на этой неделе? Пять, шесть? Но я всё ещё жив и в полной растерянности, дышу прохладным лесным воздухом. С каждым последующим воскрешением всё становится только хуже — УБИ, Август, отец. Возможно, будет лучше и вовсе не подниматься на ноги.