Определив опытным путём ту из коробок, что не пострадала во время стычки, я схватил кусок пиццы и отправился обратно к пленнику.

Жую. Думаю. Смотрю на его разбитую голову. Переминаюсь с ноги на ногу.

Слишком многое строится на том, что кланы не знают о моём возвращении с того света. Мне нельзя оставлять свидетелей. Прикончить его здесь и сейчас — необходимо. С телом проблем тоже не должно возникнуть, уверен, придумать как его вынести и куда спрятать будет не очень трудно, учитывая обстоятельства. Да. Так и поступлю.

Рука словно сама схватила рукоятку пистолета за поясом. Я сглотнул ком в горле и направил ствол в голову Треплу. Тот завалился телом на спинку стула, несколько безжизненно свесив голову вниз. Палец медленно нащупал спусковой крючок. Закрываю глаза.

Нет.

Будет слишком много крови. Здесь ещё и ковры какие-то. Хорошо, есть решение.

Стащив Трепло со стула и подхватив парня под руки, я потащил его прямиком в ванную комнату, где не без усилий закинул тело в душевую кабинку. Так я без проблем смогу смыть кровь.

Навожу ствол на его голову. Трепло свернулся в позе эмбриона, только руки связаны за спиной. Палец упирается в курок.

Нет.

Пуля прошьет голову и повредит пластик душевой. Нет, нет, нет.

Вижу решение.

Я отправился на кухню, где нашел в общем-то всё, что мне было нужно — чугунную сковородку и рулон скотча, который лежал вместе со стяжками.

Скотч и стяжки… Почему я не подумал о них, когда искал веревку? Я же видел их тогда. Плевать.

Направился в ванную.

Дальнейшие шаги простыми не оказались. Я размотал скотч и попытался примотать сковороду к его затылку, однако голова парня то и дело соскакивала вниз, а так как обе мои руки были заняты, пришлось повозиться с тем, чтобы удержать её на месте.

Но в конечном итоге мне это удалось. Парень сидел у водостока в душе, широко раскинув ноги и свесив голову с примотанной к ней сковородой вниз. Всё было готово для того, чтобы решить этот вопрос раз и навсегда.

Я отошёл на пару шагов назад и в очередной раз достал пистолет из-за пояса.

Снова направляю дуло ему в голову; глубокий вдох, чтобы унять дрожь. Закрываю глаза. Спусковой крючок, на котором лежал мой палец, кажется каким-то особенно тяжелым. В голове проносится воспоминание о склонившемся над трупом своей жены старике в мёртвом городе. Затем выстрел в Августа. Слова Родиона.

«Бери пистолет».

Выдох.

«Как ты собрался упокоить отца, если не можешь даже этого?»

Вдох.

Начинаю дышать всё чаще. Сердце колотит. От воспоминаний меня берет злоба, и…

— Чем я, бл**ь, занимаюсь? — я открыл глаза и огляделся.