но одновременно на него падаем. И поэтому нарезаем вокруг Господа круги, и жалуемся, что никак не можем его встретить, хотя без такой встречи нас бы не было вообще, ибо наша жизнь и есть свет господень. Без Бога мы и мига не проживем – будет негде и некому… Я понимал все, что он говорил. Особой мудрости тут не было – в офисе я анализировал куда более сложные деривативы добра и зла. Но слова Денькова нравились мне своим добрым и ясным смыслом. Главное же, трансформация его личности казалась несомненной. – И как тебе после этих постижений живется? – спросил я. Деньков улыбнулся. – Готов в любой момент покинуть мир. А внешне все по-прежнему. Как на тренажере занимался, так и занимаюсь. Просто раньше я от Господа убегал, а теперь к нему возвращаюсь. На самом деле, конечно, и первое случается, и второе. Вопрос в акценте. А тренажер где стоял, там и стоит. – Понятно. – Ты не думай только, что все уже понял. Ты лучше такую машину у себя дома собери и сам покрути малек. Может, Господь и тебя вразумит… Да я тебе сам, пожалуй, ее подарю. Закажу копию. Есть, где поставить? Место в моем таунхаусе было. – Я тебе самого главного не рассказал, – продолжал Деньков. – Не объяснил, как мы мир создаем в реальном времени. Это мне Господь тоже открыл. Но лясы про это бесполезно точить. Надо самому увидеть. Я кивнул. В юности я думал про это сам. Вот только расшифровать слова Денькова можно было очень разными способами. Но говорить об этом я не стал. – Как начнешь крутить, – продолжал Деньков, – помолись Господу, удерживай вопрошание в сердце и следи внимательно, что происходит. К телу прислушивайся, но и про ум не забывай. О высоком не помышляй. Оно, когда захочет, само тебя найдет… Крутишь себе и крути. Я за тебя помолюсь, чтобы ты тоже понял. А если увидишь, как мир создается, тут же задумайся – есть у тебя free will или нет… Мы говорили по-русски, но про свободную волю он почему-то сказал по-английски, с сильным русским акцентом. Я, впрочем, не придал…

Книжная страница перед моими глазами померкла.

Меня привел в чувство треск распахнувшейся двери – и я проснулся. В комнату ворвались слуги, чьи крики я слышал через дверь только что.

Вернее, целую вечность назад.

***

Мой наставник-сарацин рассказывал, что Пророк Мухаммад был восхищен на небо и пережил там множество событий за время, занявшее на земле долю мгновения. Это в мусульманской вере называется «Исра и Мирадж».

Теперь я знал – подобное возможно.

Вот только я не был ни пророком, ни даже праведником.

Я помнил, что низвергся в Чистилище, где читал чрезвычайно странную книгу (так, наверно, и положено чернокнижнику на том свете). С одной стороны, это был мой гримуар (на что указывали сдвоенные алефы), но одновременно и какой-то другой кодекс с таинственным глубоким смыслом.