– Что случилось?

– Отмыть ее будет сложно.

– Отчего же?

– Бычий пузырь, отделявший святую воду от шубы, лопнул. Шуба… проникла внутрь реторты и коснулась гомункула.

– Когда это случилось?

– Не знаю. Похоже, уже давно.

– Гомункул жив?

– Жив, – ответил Луиджи. – Но, кажется, очень зол.

Я не стал спрашивать, почему он пришел к такому выводу – можно было показать свое невежество.

– Как это допустили?

– Мы… Мы не знали. Нам велено не входить в чертог созидания. Случившееся заметили, когда начали чистить ведро. Мы можем сменить пузырь, но не знаем, как правильно поменять святую воду и отмыть гомункула.

Мне стало смешно. Потом страшно. Я понял, что гримуар имел в виду вовсе не ведро с навозом.

– Принеси реторту сюда, братец, – сказал я. – Перед этим очисть ее снаружи, чтобы не смердела, и опусти в ведро со святой водой. Новое ведро, я имею в виду. Не пытайся проникнуть внутрь реторты. Я сделаю дальнейшее сам.

Я рисковал, делая такое распоряжение, поскольку не знал тонкостей метода. Но если внутри реторты была святая вода, пусть даже грязная, это казалось безопасным. Тем более что сам зародыш потребовал вынуть его из дерьма.

– А навоз? – спросил Луиджи. – Нам готовить новую шубу?

– Готовьте, раз уж начали.

– Сколько их будет нужно?

– Одна или две, – сказал я наугад. – Не раньше чем через десять дней. Держите запас на конюшне.

Через час в дверь моих покоев постучали.

Когда я открыл ее, никого из слуг в коридоре уже не было. Зато перед дверью стояло деревянное колодезное ведро. Чистое и новое. Но от него все равно слегка тянуло навозом.

В ведре была вода – вероятно, принесенная из близлежащей церкви. В воде поблескивала реторта с коричневой жижей.

Так. Повивальной бабкой гомункула я еще не был. Но все когда-нибудь приходится делать в первый раз. Я поднял ведро, перенес его в лабораторию и поставил на алхимический верстак.

Следовало обратиться к гримуару. Я спрыснул руки цветочными духами и открыл книгу. На золотой странице замерцала веселыми бликами зеленая надпись:

где новая реторта? Принеси чистую!

Все необходимое, к счастью, было под рукой.

Я взял пустую реторту, заполнил ее святой водой из чана и приготовил бычий пузырь со жгутом, чтобы перевязать горлышко. Потом достал первую реторту из ведра.

Мембрана из пузыря внешне казалась целой. Она и была цела – ослабла прижимавшая ее к стеклу тесьма. Но этого хватило. Внутрь реторты попало столько навоза, что сквозь коричневую жижу нельзя было ничего разглядеть. Я откупорил сосуд и осторожно вылил его содержимое в чистый медный таз, стоявший на верстаке.