Я ничего не ответил. Вопрос всё равно был риторическим.
— Хорошо, — Карцева повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнул хищный огонёк. — Я готова дать ответ.
Глава 15 Нечто великое
Графиня замолчала, глядя на меня с лукавой улыбкой. Я спокойно смотрел в ответ. Молчание затянулось, и Карцева не выдержала первой.
— Мой ответ — да. Ох, такое чувство, будто вы сделали мне предложение руки и сердца! — она звонко рассмеялась, однако в её смехе прозвучала мимолётная нотка истерики. — Надеюсь, что осчастливила вас.
— Станет ясно, когда мы обсудим детали.
Эмилия поправила лиф платья. Декольте было скромным, и позволяло разглядеть немногое — но зато было прекрасно заметно, что на графине нет бюстгальтера. Платье облегало её упругую грудь, и зрелище было, надо признать, впечатляющим.
Карцева улыбнулась и медленно, плавно направилась ко мне, продолжая бархатистым полушёпотом:
— Я выйду из альянса. Передам все сведения. Сделаю всё, что вы хотите, Владимир… Я даже согласна свидетельствовать против бывших союзников в дворянском суде. Но… — подойдя вплотную, она сделала паузу и медленно провела пальцем по моей щеке. — У меня есть условие.
Я не шелохнулся, ожидая, что она потребует.
— Мне нужен Михаил, — сказала Эмилия, внезапно потеряв всю игривость. — Мои люди… Воевода, другие старые лоялисты рода Карцевых… Они не поймут меня, если я просто так предам альянс. Но если я вернусь с вашим братом, разговор будет совсем другим.
— Исключено, — мой отказ прозвучал, как выстрел.
Карцева вздрогнула, как от пощёчины, и отступила на шаг. Но я последовал за ней, сохраняя между нами минимальную дистанцию. Эмилия была так близко, что я ощущал дразнящий аромат её кожи. Её зрачки расширились, и было непонятно — то ли от страха, то ли от возбуждения.
Скорее, от какой-то странной смеси этих чувств.
— Вы всерьёз полагаете, графиня, что я готов пожертвовать родным братом ради политических уступок? Михаил мой брат, моя кровь. Его жизнь — не предмет торга.
Пока я говорил, Карцева продолжала безотчётно отступать, а я следовал за ней. В итоге графиня оказалась прижатой к стене. Она раскраснелась, задышала чаще, и, быстро облизнув губы, спросила:
— Интересно, что о нас скажут, Владимир? Мы здесь наедине, а вы так близко… Что, если кто-нибудь заглянет?
— Как будто вам есть дело до чужого мнения.
— Вы правы, никакого. Мы взрослые люди и можем делать, что захотим… Даже на глазах у других. Знаете, я всегда плевала на приличия и обожала заигрывать с мужчинами старше меня. Это так бесило моего отца! — она хихикнула, как девчонка. — Правда, вы младше, но это мало что меняет…