— Стоять! Вернитесь в салон.
— Ты вообще кто? — буркнул один из бойцов.
— Барон Владимир Градов, — вонзив в него взгляд, ответил я. — А ты?
— А я… — растерялся солдат. — Простите, ваше благородие. Мы…
— Сядьте обратно в машину. Это что, вторжение? Какого демона в моё поместье приехали вооружённые люди?
Из чёрного автомобиля вышел водитель, на ходу поклонился мне и открыл заднюю дверь. Наружу показался пожилой мужчина с выпирающим брюшком. Он угрюмо глянул на своих солдат, а затем направился ко мне.
— Добрый вечер, ваше благородие. Я барон Успенский.
— Добрый. Прикажите своим бойцам вернуться в машину и оставаться здесь, барон.
— Это моя охрана, Владимир Александрович, — насупился Успенский.
— В моём доме вам ничего не угрожает, Леонид Олегович. Я разочарован, что вы посчитали нужным взять с собой столько солдат. Неужели вы чего-то опасаетесь? В конце концов, вы мой союзник.
— Об этом нам и нужно поговорить, — пробурчал барон.
— Вы правы, — я спешился и указал на усадьбу. — Пойдёмте. Нам очень многое нужно обсудить.
Глава 8 Покушение
Кабинет отца сохранил прежнюю роскошь — дубовый стол с резными ножками, зелёный бархат портьер, картины в золочёных рамах. Я занял кресло хозяина и скупым жестом указал на стул напротив.
Успенский, стараясь сохранять невозмутимость, уселся и посмотрел на карманные золотые часы. Вероятно, хотел намекнуть, что времени на разговоры у него немного. Наверняка он хотел завершить неприятную встречу как можно скорее, по этой же причине он приехал ко мне такое позднее время.
Только он забыл, должно быть, что находится в доме магического рода. Его часы либо сбоили, либо вовсе не работали. Скривившись, он убрал их обратно в карман.
— Чаю, ваше благородие? — поинтересовался я. — Может быть, желаете сначала отужинать?
— Нет, спасибо.
Пальцы Успенского забарабанили по коленям, но он тут же остановился и провёл рукой по жидким седым волосам. Залысины на лбу барона были тщательно зачёсаны, но выглядело это нелепо.
По мне, если мужчина начинает лысеть, ему лучше сразу начать брить голову наголо. Попытки скрыть проплешины, как правило, выглядят жалко.
Мы молчали. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, Успенский быстро отводил глаза к окну, за которым уже начали мерцать первые звёзды.
— Владимир Александрович… — начал он, поправляя воротник рубашки.
Я поднял ладонь, прерывая. Открыл ящик стола и вытащил оттуда свинцовый тубус, а из него — кровный договор.
— Ваша подпись, Леонид Олегович?
— Моя.
— Вы подписывали этот документ в здравом уме и твёрдой памяти?
— Мы что, находимся в суде? — барон подпрыгнул на стуле. — Может, мне вызвать своего адвоката?