Кайл опускает руку на приклад автомата.
— Мы не входим, пока не поймём, что там. Без геройств и истерик.
Я киваю, постукиваю пальцами по седлу.
Мрак снова фыркает, будто одобряет этот настрой: «Хватит трястись и вибрировать мне в спину». Позволяю себе ещё один короткий вдох, а потом выпрямляюсь, поднимаю подбородок и смотрю прямо на крышу дома выглядывающего из под высокого забора.
Калитка всё ближе, сердце гулко бьёт о рёбра, будто пытается вырваться наружу, чтобы первым добежать до знакомого порога. Пытаюсь проглотить ком, но во рту настолько сухо, что язык прилипает к нёбу.
— Есть кто дома? — выкрикивает Кайл.
От неожиданности я подпрыгиваю всем телом — чуть ли не сваливаюсь с Мрака, только в последний миг успеваю вцепиться в луку седла. Сердце, которое и так колотилось где-то в горле, теперь вообще перестаёт понимать, где ему положено быть.
— Ты вообще нормальный? — выпучив глаза, шиплю как змея.
— Не-а, — улыбается он.
— Конченый… — качаю головой, в которой шумит кровь.
— Кого там, хер принёс? Уходите, пока я вам бошки не посносил! — раздается командирский голос Джона, резкий, грубый, но такой знакомый, что от него внутри всё сжимается и тут же расправляется, будто затянутый узел наконец поддался. И моё сердце, только что метающиеся в груди, вдруг выпускает сотню счастливых бабочек.
— Дед… живой… — шепчу я и, не в силах больше ждать, спешиваюсь.
— Свои, открывай, — Кайл тоже твердо спрыгивает на землю.
Несколько секунд тишины — долгих, тягучих.
— Деда, это мы, — первой решаю подать голос.
— Да ёб вашу мать, кто там играться со мной вздумал?! — замок щёлкает, калитка резко распахивается, и на пороге стоит он — Джон. Высокий, плечистый, с темными глазами и такими же тёмными кругами под ними, будто он не спал с того самого дня, как мир погрузился в ад.
— Привет, — улыбаюсь во весь рот, что даже щеки сводит. Перед этим рослым мужчиной с его вечной строгостью и такой же вечной заботой я снова становлюсь той самой девчонкой, которой всегда хотелось просто уткнуться ему в плечо и выдохнуть: «Всё плохо, помоги».
— А… Ада? Кайл? — Джон задерживает дыхание, явно не веря своим глазам, и на секунду становится похож не на сурового командира, а на человека, который слишком долго боялся услышать плохие новости и теперь не знает, как поверить в хорошие.
Мой подбородок начинает дрожать, и маленькая девочка, которую я прятала внутри себя, больше не хочет сидеть тихо. Она рвётся наружу, рвётся в объятия, к этому человеку, который столько раз вытаскивал нас из беды.
Подбегаю к нему, он сгребает меня в охапку своими ручищами, прижимает к груди так крепко, что становится трудно дышать. От него пахнет табаком, кофе и сливками — странное, но такое родное сочетание.