Его положили на мокрый асфальт. Врач склоняется над ним, проверяет пульс, открывает веки, светит фонариком. Лицо Кайла мертвенно-бледное, сквозь кожу просвечивают темные вены, из уголков рта пузырится красная пена, голова подрагивает. Он дышит еле-еле — хрипло, натужно, будто ему что-то мешает нормально вдыхать воздух.
Падаю рядом с братом на колени. Моё сердце хочет вырваться из груди, слёзы душат — я глотаю ком, не давая им вырваться наружу. Беру ледяные пальцы Кайла, сжимаю их, пытаясь передать хоть каплю тепла.
— Укус? — уточняет врач, задрав штанину Кайла. Он хмурится, разглядывает рану: почерневшая кожа вокруг, тёмные капилляры, будто яд уже распространяется по сосудам.
Внутри вспыхивает желание соврать — сказать, что его не кусали, что это просто царапина, случайность. Но вранье сейчас не имеет смысла. Нужно сказать правду. Возможно, она — ключ к спасению.
— Не совсем укус, — начинаю вкрадчиво, — скорее ссадина… Там была одна капелька крови… Прошу вас, помогите…
Врач поднимает на меня сосредоточенные глаза. Кивает, будто подтверждая свои мысли.
— Признаки заражения очевидны. Как давно его укусили?
— Несколько часов назад, — вру я, понятия не имея, сколько на самом деле прошло времени.
— Интересно, — доктор вскидывает брови, открывает свой кейс.
— Я разве давал на это разрешение? — начищенные до блеска туфли останавливаются перед моим носом. — Юлий, что за самоуправство?
Юлий каменеет, шея вжимается в плечи, он осторожно поднимает испуганный взгляд:
— Простите, сэр, я… Я врач, я давал…
— Ой, вот только без этого, — властный голос раздаётся сверху. — Мне неинтересно, что и когда ты давал своему Гиппократу.
— Тут интересный случай, — тихим голосом произносит Юлий.
— Почему об этом «интересном случае» я узнаю от Сары, а не от тебя?
Поднимаю голову. Сероглазая дрянь довольно улыбается, стоя позади мужчины в строгом костюме. Встречаюсь взглядом с глазами цвета весенней травы. Сразу узнаю его — это тот самый боец, что с лёгкостью укладывал тварей на дороге. Он смотрит на меня сверху вниз, на лице — никаких эмоций. Пиджак испачкан в засохшей крови, но идеальное лицо чистое, черные как смоль волосы зализаны назад. Он неторопливо отодвигает рукав, смотрит на часы:
— У меня нет времени на спасение тех, кому уже не помочь. Сворачивайте свою операцию, поехали.
Только он собирается развернуться, я в отчаянии хватаю его за штанину выше колена.
— Прошу вас, сэр, не бросайте нас! — на коленях подползаю к нему, потеряв какое-либо чувство собственного достоинства. — Мой брат — он всё, что у меня есть… Помогите нам! Я знаю, вы можете…