— Ты слишком эмоциональна, Ада. Научись их контролировать.
— А если я не хочу?
— Тогда ты умрешь, — спокойно отвечает он. — Сила в спокойствии. Крик признак трусости и слабости.
Эти слова бьют точно в цель. Я стискиваю зубы, подавляя вспышку гнева. Он прав — как бы мне ни было противно это признавать.
— Что мне нужно сделать? — спрашиваю уже тише. — Чтобы помочь ему вспомнить? Чтобы ускорить восстановление?
Фредерик задумчиво смотрит на меня, будто взвешивает, стоит ли делиться информацией.
— Специальные упражнения, триггеры, работа с ассоциациями. Но этим вы будете заниматься самостоятельно. Завтра вы покинете это место.
— Что? Ты нас выгоняешь? — холодок пробегает по спине.
— Да. Вы для меня бесполезны. Нет смысла тратить на вас ресурсы, — он смотрит вправо, где Юлий толкает перед собой кушетку на колёсах. Металлические колёса глухо стучат по плитке.
— Но ведь Кайл… он не восстановился, он слаб, — тревога заполняет грудь, голос дрожит от отчаяния.
— Физически завтра он полностью придет в норму, — отстраненно отвечает Фредерик, направляясь к Юлию. — Проблемы с памятью меня не волнуют.
Я бросаюсь следом за ним, почти врезаюсь в его спину.
— Послушай, — хватаю его за рукав, но тут же отпускаю, боясь спровоцировать. — Дай нам ещё время. Хоть неделю. Я сделаю всё, что скажешь. Выполню любые задания…
Фредерик останавливается, медленно поворачивается ко мне.
— Ты предлагаешь сделку? — в уголках губ мелькает тень усмешки. — И что ты можешь мне дать?
Внутри всё сжимается. Что делать? Снова умолять его на коленях? Предложить себя взамен на пребывание здесь до полного восстановления Кайла? А как потом я посмотрю Кайлу в глаза, если он вспомнит истинные чувства, которые испытывал ко мне? Да и вообще — с чего я взяла, что этому дьяволу в чёрном костюме нужно моё тело? Он может позволить себе любую. Большинство прыгнут в его кровать, помани он пальцем.
— Я… я готова работать, — выдавливаю из себя. — Только позволь остаться, пока его силы и память не восстановится.
Фредерик склоняет голову набок, изучает меня, как диковинную зверушку.
— Видишь ли, Ада, — произносит он наконец, — дело не в твоей готовности. Дело в целесообразности. Вы мне не нужны.
— Но я могу быть полезной! — настаиваю я. — Я быстро учусь. Хочешь…
— Достаточно, — прерывает он резким жестом.
Он разворачивается и идёт прочь, оставляя меня стоять посреди коридора — растерянную, злую, беспомощную.
Фредерик брезгливо приподнимает край серой простыни. Я отшатываюсь назад, закрываю ладонями рот. На кушетке лежит нечто: человеческое тело покрыто чешуйчатой змеиной кожей, длинный острый хвост свисает, кончик касается пола. Красные глаза с вертикальным зрачком не моргая смотрят в потолок. Рот… хотя это скорее пасть — вытянутая, широкая, с длинными загнутыми клыками. Раздвоенный язык лежит на щеке, по нему стекает зелёная жижа, оставляя на коже липкие следы.