Выстрел. Громкий хлопок разрывает воздух, отдача бьет в плечо. Мозги брызгают, бисером разлетаются по стене и земле. Крупное тело замертво падает вперед, с глухим стуком ударяясь о землю.
Сбоку грохочет выстрел Кайла. Безрукий мутант спотыкается через тело тетки, падает рядом. Пуля пролетает мимо, высекает искру из железной подпорки.
— Сука… — Кайл чертыхается сквозь зубы.
Безрукий пытается подняться на четвереньки, дёргает культей. Но у него нет шансов. Кайл делает шаг в сторону, прицеливается чуть ниже макушки — и снова выстрел. Голова мутанта дёргается, он заваливается набок, застывает навечно.
Остальные твари, привлеченные звуками выстрелов, разворачиваются в нашу сторону.
— Привет, красавчик, — прицеливаюсь в лоб уродливого старика.
Открытый рот сверкает золотистыми коронками, на слипшейся бороде висит кусок присохшей кишки. Красные зрачки, бессмысленно таращатся вперёд. Руки, покрытые струпьями и пятнами гнили, тянутся ко мне.
Выстрел. Голова старика дергается, коронка блестит в последний раз — и он валится набок, с грохотом ударяясь о руль велосипеда.
Худощавый поскальзывается на месиве из мозгов и грязи, как бревно падает вперёд, пытается подняться, но конечности разъезжаются.
— Кайл, стреляй! — я не отрываю взгляда от твари.
— Пусть встанет.
— Кайл, стреляй! Он слишком резвый! — повторяю, чувствуя, как по спине стекает капля пота.
— Пусть встанет.
Тварь на карачках срывается с места так быстро, что я отпрыгиваю назад, не дожидаясь этого дебила Кайла. Её движения резкие, неестественно быстрые — будто пружина распрямилась. Она мчится ко мне, хрипит, из пасти летит чёрная слюна.
Беру на мушку дергающуюся голову — прицел дрожит, но я сжимаю зубы, выравниваю дыхание. Один глубокий вдох. Выстрел.
Пуля попадает точно между глаз. Тварь застывает в прыжке, а затем валится лицом вниз, поднимает облако брызг.
— Какого хера ты делаешь? — разворачиваюсь к Кайлу, грудь ходит ходуном. — Он чуть не добрался до меня!
Кайл пожимает плечами, опускает автомат.
— Хотел проверить, насколько они сообразительные.
— Тупица, — выплевываю разворачиваясь.
Подхожу к душевой кабине. Вонь густая, липкая, сладковато-гнилостная противно оседает на языке, заползает в горло. Сплевываю на землю в надежде избавиться от этого вкуса, но он с последующим вдохом возвращается обратно, въедается в ноздри.
— Вылезайте оттуда, пока я не передумала.
— Мы… мы не опасны… мы безоружны, — девушка осторожно вылезает из бака. Одежда вся набрала воды, оттягивает плечи, прилипает к телу. Ноги тяжело опускаются на перекладину, она едва не теряет равновесие.