— Бери её на руки и беги, — хрипло говорю я, стараясь говорить чётко. — А я буду ждать вас с подмогой…
Оборачиваюсь на седан с уцелевшими стёклами. Дверь слегка приоткрыта, внутри.
— Нет… Нет! — орёт Кайл, бледнея еще сильнее. — Я понесутебя !
Он дёргается ко мне, протягивает руки.
— Нет! — повышаю голос, стараясь вложить в него всю твердость, на которую способна. — Спаси девчонку! Делай, что я говорю, Кайл… пожалуйста.
Подхожу к машине, рывком открываю дверь.
— Бегите! Ну же! — ору что есть сил, голос срывается на хрип.
— Ты меня бросаешь, как родители, брат и Эмма… — тонкий голосок Миры звучит сквозь звон в ушах.
— Заговорила, — вымученно улыбаюсь, стараясь придать лицу как можно более спокойное выражение. — Я тебя спасаю, Мира. Когда-нибудь ты вспомнишь это поймёшь.
— Ада, я не могу, — голос Кайла дрожит, я вижу слезы в его глазах, они смешиваются с дождевыми каплями на щеках.
— Можешь, мать твою! — срываюсь на крик, но тут же беру себя в руки. — Будь мужиком! Беги и приведи помощь, пока я не истекла кровью!Пошли на хер отсюда! Быстро! — истерически ору.
Захлопываю дверь, щелкаю замком изнутри. Через стекло, по которому стекают капли дождя, вижу, как Кайл подхватывает ревущую Миру на руки. Она цепляется за его шею, прячет лицо в куртке. Он кидает на меня последний взгляд — полный боли, отчаяния и бессилия.
Остаюсь одна. Боль в ноге пульсирует в такт ударам сердца. Дождь барабанит по крыше, размывая очертания улицы. Слышу приближающиеся стоны мертвецов — они уже близко.
Отрываю штанину. Вижу глубокую рваную рану — края неровные, волокна мышц разрезаны до кости. Кровь большими порциями вытекает из неё, неумолимо забирая мои силы… и жизнь. Пальцы дрожат, но я затягиваю ткань выше над раной, туго перевязываю импровизированным жгутом. Боль вспыхивает с новой силой, отдается пульсацией во всём теле.
Нужно привлечь внимание мертвецов к себе, дать Кайлу фору, чтобы он и Мира спаслись. Они должны уйти как можно дальше — до ворот базы, до людей, которые смогут им помочь.
Ложусь спиной на холодное кожаное сидение. Запах сырости и старой кожи ударяет в нос. Закрываю глаза на мгновение, собираю остатки сил — и кричу что есть сил. Выпускаю всю боль, что копилась внутри: страх, отчаяние, усталость, горечь неминуемой смерти. Надрывный крик рвется из груди.
Осознание того, что, возможно, мне удастся спасти две жизни, греет душу. Никогда бы не подумала, что пожертвую собой ради других. Смогла бы я бросить Кайла умирать? Думаю, нет. Я бы осталась с ним, нашла бы какой-то выход…
Хлопки множества рук бьют по кузову. Мертвецы услышали. Они окружают машину, стучат в окна, царапают ногтями металл, бьются лбами о стёкла. Один, с остекленевшими глазами и окровавленным ртом, размазывает по нему слизь и грязь.