Начинаю копаться в воспоминаниях — они вспышками появляются в мыслях: холодные руки на моём теле, кто-то тянет меня; осколки стекла впиваются в плоть; тёплая кровь неумолимо покидает тело сквозь порванную артерию; грохот выстрелов; мужские крики: «Быстрее! Она сейчас умрет!»; лицо Кайла — бледное, мокрое от дождя и пота, полное ужаса; он открывает рот, что-то кричит, но голоса его я уже не слышу…
Дальше — пустота. Ни боли, ни страха, ни мыслей. Только тьма.
Медленно, с усилием, пытаюсь приоткрыть глаза. Веки тяжёлые, будто к ним привязали гири. Первый взгляд расплывчатый — вижу силуэт сбоку, неясные очертания, размытые линии.
— Ада! Ада! — детский крик пронзает туман в голове, приводит меня в чувства.
Мира сжимает мою ладонь, наклоняется прямо к моему лицу так близко, что я чувствую её прерывистое дыхание, вижу каждую ресничку, каждую слезинку в уголках глаз.
— Привет, — хриплю я. — Я же говорила, что не брошу тебя.
Детские глаза наполняются влагой, она целует меня в щёку.
— Только давай без этого, — морщусь, поворачивая голову в другую сторону, но не отпускаю ее руку.
Полная женщина в белом халате набирает в шприц лекарство. На тумбочке уже лежат два подготовленных шприца, рядом — вата, бинты, ампулы.
— Добро пожаловать обратно в мир живых, — она улыбается мне. Лицо приятное, круглое, излучает доброту и заботу. — Свет в конце тоннеля видела?
— Не-а, — отвечаю, стараясь улыбнуться в ответ. — Только темнота и невероятное чувство умиротворения. А еще сон, который продолжился бы, если бы не звон этой чёртовой ложки!
Кайл стоит у стены, будто не решаясь подойти. Под глазами темные круги, щетина заметно отросла, волосы грязные, прилипли к коже. Он мнется, переступает с ноги на ногу, избегает моего взгляда.
— О, прости, милая, но сладкий чай тебе необходим, — Роза наклоняет голову к плечу, её голос мягкий, убаюкивающий. — Переливание крови тебе уже сделали, сейчас выпьешь чайку, поставлю тебе лекарство — и снова уснешь. Сон тебе необходим.
Киваю ей и перевожу взгляд на брата:
— А ты что, боишься заразиться?
— Чего? — хмурится он, наконец поднимая глаза.
— Чувство, будто все рады мне, кроме тебя.
— Дура что ли? — он делает шаг вперёд, но тут же замирает.
— Ой, всё, заткнись, Кайл, — раздражение закипает внутри, но я сдерживаюсь. Не пойму, куда делась та безоглядная, собачья любовь, которую я к нему испытывала? Любовь сестры осталась, а остальное… Где оно всё? Что происходит…
— Ада, не обращай внимания, — вмешивается Роза, протирая мне кожу ватным диском. — Мужчины… Они слабы на эмоции.