— Ты чего? — удивился Дарьян.
Я лишь отмахнулся и вновь уселся на койку. Ощутил лёгкий зуд в кончиках пальцев левой руки, глянул на ладонь и с изумлением обнаружил, что по коже разбегаются пурпурные прожилки. Миг — и они дотянулись до запястья, начали оплетать его жутковатым узором, свились в жгут и поползли вверх по жиле.
Черти драные, отравили!
Глава 25
9−4
Отравили⁈
Так и пропал бы — растерялся и пропал, если б по руке не растёкся огонь, а после не завоняло горелой плотью и чем-то ещё даже более омерзительно-гнилостным. На коже начали вздуваться отвратительные волдыри, тогда-то и сообразил, что тут не обошлось без магии.
Прокляли! Меня снова прокляли!
Это и заставило собраться. Порча — не отрава, в первую очередь она поражает дух. А я не простец, я — адепт! Меня так просто не возьмёшь!
Я вогнал себя в состояние внутреннего равновесия и обнаружил, что аура потеряла былую стабильность, а в левой руке и вовсе светится зловещим пурпуром, кипит и даже выгорает. Проклятие тянуло в себя небесную силу и стремительно растекалось по кровеносным сосудам, отравляя и заставляя гнить плоть.
Тогда попытался вышвырнуть его вовне энергетической волной, но лишь распалил ещё сильнее. Пурпур хлынул вверх по предплечью с удвоенной скоростью, пришлось сковать его своей волей. Увы, проблемы это не решило, лишь до предела замедлило продвижение порчи, и не более того. Та стала просачиваться через выставленные барьеры, и тело начали корёжить судороги, но я сумел перебороть их и сосредоточился на отсечении проклятия от подпитки. После обретения внутреннего равновесия я предельно чётко ощущал все перетоки энергии, вот и начал один за другим передавливать зачатки меридианов.
Проклятие удалось сковать и остановить, но оно никуда не делось. Дам слабину — и вновь начну гнить.
Нужно выжечь эту пакость! И я даже знаю, чем и как!
Вот только решительно все мои силы сейчас уходили на обуздание порчи, и запалить пламень атрибута попросту не вышло. Я скрипнул зубами и пуще прежнего потянул в себя небесную силу, начал собирать её у солнечного сплетения и уже оттуда перебрасывать к левому локтю для блокировки меридианов и контроля проклятия. Выкраивал и придерживал сущие крохи, и даже так очень скоро пониже грудины затеплился бесцветный и совсем нежаркий покуда ещё огонёк.
Ну же! Делись надвое!
Дави-жги! Давай!
Прежде всегда останавливало премерзкое ощущение, будто вот-вот порву свой дух надвое, подтачивала решимость боль и заставлял сдать назад страх сделать что-то не так, но сейчас мне и без того уже было мерзко, больно и страшно — позволить себе слабость я попросту не мог.