Да! Обуздал!
Глава 22
9−1
Беляна отыскала меня сразу после ужина. Только покинул трапезную, и вот — стоит, поигрывает чёрной косичкой.
— Не приходить к вам в гости и вообще держаться от Заряны подальше? — догадался я, о чём та собирается попросить, но пигалица округлила глаза.
— Как можно, Лучезар? Заряна так расстроится! Идём!
Девчонка ловко взяла меня под руку и потянула, я с места не сдвинулся.
— А её ждать не будем?
— Она у парикмахера, — пояснила Беляна, быстро огляделась по сторонам и посоветовала: — Тебе тоже подстричься не мешает. Всё же боярин…
Мы вышли во двор, на улице оказалось зябко, но не холодно. А только двинулись от бурсы, и тут же нагнали злые крики, следом донеслись звуки яростной потасовки.
Я обернулся было, но Беляна фыркнула.
— Да нечего там смотреть! Деянкины ухажёры схлестнулись.
Послышались свистки, мимо с перекошенной от злости физиономией промчался наставник, и сразу:
— Ниц!
Припечатал он драчунов так, что аж меня отголосками приказа зацепило.
— Деяна — которая фигуристая с родинкой над верхней губой? — припомнил я упомянутую спутницей девицу.
— Она, — подтвердила Беляна. — Первая раскрасавица среди абитуриенток после Заряны. Из парней верёвки вьёт, за ней уже и ученики ухлёстывают.
Я хмыкнул и поправил девчонку:
— Не скромничай, первая раскрасавица она после Заряны и тебя. Заряна понятно — дворянка, а вот почему к тебе ухажёры не липнут, в толк взять не могу.
— А у меня ты есть! С боярином боятся связываться! — рассмеялась Беляна. — И благодарю за комплимент, было очень приятно.
— За что? — не понял я.
Девчонка закатила глаза.
— Ну нельзя же быть таким тёмным!
— Я не тёмный, я — Серый!
— Да уж видно!
Солнце давно село, на выбранной Беляной улочке всюду горели непривычно яркие фонари, а народа сновало так и вовсе в разы больше, нежели утром. Как видно, после утомительных занятий немалая часть учеников расползается по местным увеселительным заведениям; невольно вспомнилась Яма.
Я даже напрягся, но никто к нам не цеплялся, засвистели вслед отнюдь не Беляне, а трём девицам в одинаковых светлых платьях с оранжевыми оборками.
— Монашки! — с нескрываемым отвращением процедила моя спутница. — Сёстры-огнедевы!
— Да ты что! — поразился я. — Но как же они в школе? Их же…
Замялся, подбирая подходящее слово, и Беляна зло рассмеялась.
— Обесчестят? Лучезар, эти сестрицы сами кого угодно совратят! Им только замуж нельзя, а всё остальное уставом ордена не возбраняется! Даже родить по особому дозволению могут.
Я покачал головой. На ум пришло высказывание Горана Осьмого о том, что монашеские ордена отличаются от сект лишь хорошим отношением с церковью, — наверное, так оно на деле и было.