— Иди!
Я развернулся, шагнул прочь, и тогда внутри будто что-то переломилось. Точнее — проклюнулось. В заполонившей меня белизне прорезались новые краски — нечто, таившееся до поры до времени в глубинах духа, взялось тянуть в себя силу, изменяться и расцветать. И оранжевого в этих красках не было вовсе, одна только боль.
Но я не завизжал, не повалился на пол и не забился в корчах — просто не мог себе такого позволить! — переборол жуткую резь и поспешил на выход.
Уйти, только бы уйти! Как с ринга в лодочном сарае!
Захваченная в купели белизна вскипела, её подкрасили чернота и пурпур, а оранжевое сияние небесной энергии перегорало и оборачивалось фиолетовой накипью. Мой дух начал расползаться, я постарался вернуть ему прежнюю целостность, но ровно пригоршню болотной грязи ухватил — чем яростней давил, тем сильнее она сочилась сквозь пальцы.
Как сумел выбраться из подвала — даже не знаю. В коридоре было не протолкнуться от новоявленных адептов, они весело гомонили и обнимались, но меня никто не задержал, только поэтому и смог доковылять до каморки Лучезара в приёмном покое. Там повалился на кровать, кое-как совладал с тошнотой и головокружением, обратился к внутреннему зрению.
«Нет ничего прилипчивей старого доброго проклятия», — сказал Первый, и это было воистину так.
Не удалось избавиться, не получилось выжечь!
Намертво въелись оба-два!
Я начал очищать ауру от фиолетово-чёрных и тёмно-пурпурных разводов, но мой дух бурлил, пылал и беспрестанно искажался, а вливавшееся извне оранжевое сияние подпитывало эти изменения и не позволяло их остановить. Пришлось обратиться к белому огню, так выручившему меня во время ритуала — я запалил его и нацелил в глубины духа.
Гори, чёрт бы вас всех подрал! Гори!
И — вспыхнуло! Я взялся выжигать бурлившую во мне белизну и выпаривать порчу, а попутно пытался разобраться с первопричиной своих бед. Метался в полубреду, хрипел, сипел и обливался потом, но в своих попытках всё же преуспел. Нащупал чужеродный сгусток, стиснул его волей!
И в тот же миг мне отвесили крепкую затрещину.
— Давай! — послышался знакомый голос. — Надо удавить этого недоноска, пока он не совладал с атрибутом!
Глава 12
7−1
Во мне пылало солнце. Прекрасное белое солнце, в глубинах которого извивалась фиолетово-чёрная с пурпурными переливами тварь. Требовалось во что бы то ни было избавиться от неё, да только на лицо легла подушка, и стало нечем дышать.
Черти драные! Нет!
Я прекратил впустую пережигать вливавшуюся в меня энергию и направил всю её в зерно атрибута. То переполнилось и взорвалось, выплеснуло своё содержимое, ударной волной вплавило его в дух. От невыносимой боли меня выгнуло так, что едва не высвободился, и на помощь душителю поспешил прийти сообщник. Он уселся мне на ноги и помешал вывернуться, а я не мог ни отшвырнуть убийц приказом, ни отмахнуться от них пламенем, поскольку дух продолжал изменяться и впитывать всю небесную силу до последней капли.