врага и вынуждена была с тяжелыми потерями отойти, спасая остатки кораблей. И, кстати, именно благодаря этому Красовский ослабил давление на вашу базу, перебросив часть сил на перехват эскадры контр-адмирала Веневитина. Что, в конечном итоге, и позволило вам вырваться из смертельной ловушки. Чему, безусловно, все здесь присутствующие несказанно рады… Граус примолк, внимательно вглядываясь в лицо Карла Карловича, пытаясь уловить его реакцию на свои слова. Но Юзефович лишь скривил губы в горькой усмешке и издал резкий неприятный смешок: — Да уж, конечно, рады. По вашим кислым минам, господа адмиралы, я это прекрасно вижу, можете не притворяться. Возможно, кроме вас, уважаемый первый министр, остальные скорее разочарованы тем, что я все-таки избежал гибели и вновь стою перед вами. Многие бы предпочли видеть меня безвестно сгинувшим в бездне космоса, чтобы не мешал вашим амбициозным замыслам. Не так ли, господа высокие имперские военачальники⁈ Карл Карлович обвел тяжелым взглядом напряженные лица адмиралов. Те старательно делали вид, что увлечены изучением голографических карт и схем, избегая встречаться взглядами с разгневанным Юзефовичем. Однако нашелся смельчак, рискнувший вступиться за честь военного командования. — Не стоит быть столь категоричным в суждениях, сэр, — осторожно заметил вице-адмирал Джонс. — Я, например, в самом деле очень рад вашему чудесному возвращению живым из логова врага. В отличие от моих коллег из Северного космофлота, я высоко ценю ваши заслуги и искренне восхищен вашим космофлотоводческим талантом и силой духа ваших экипажей. И уверен — очень многие в союзной эскадре думают так же. Услышав эти примирительные слова Джонса, Юзефович ничуть не смягчился. Гнев в его взоре уступил место пренебрежению. — Ах, оставьте, Джонс, сейчас не до ваших шуток, — раздраженно отмахнулся Карл Карлович, одарив американца таким взглядом, словно тот был непрошеным гостем на этом совете и вообще пустым местом. Несмотря на все заслуги адмирала Джонса, Юзефович, как и многие из здесь собравшихся, по-прежнему относился к нему как к чужаку, не понимающему всей сложности положения дел в Российской Империи. Слова Юзефовича вызвали недовольный ропот среди адмиралов-«северян». Многие из присутствующих и без того не слишком почитали гордого и своенравного командующего Балтийским космофлотом, а после столь пренебрежительного и высокомерного ответа Илайи Джонсу и вовсе перестали воспринимать его всерьез. По залу пробежал неодобрительный гул, адмиралы многозначительно