первый министр, испытующе глядя на меня. — Было бы в высшей степени несправедливо и недальновидно с моей стороны не оценить по достоинству выдающийся вклад этих храбрых офицеров в наше правое дело и победу. Тем более, что, как верно было замечено, контр-адмирал Васильков и его товарищи не просят для себя никаких особых наград и привилегий, а лишь желают и впредь самоотверженно служить Империи по мере своих скромных сил… Тут Птолемей сделал многозначительную паузу. Похоже, он уже успел принять некое важное решение на наш счет и теперь готовился озвучить его. Причем, судя по лукавому прищуру и загадочной полуулыбке, играющей на губах первого министра, нас определенно ожидал какой-то сюрприз. — Александр Иванович, — наконец изрек Птолемей, вперив в меня пристальный, немигающий взор. — Вы и ваши соратники действительно достойнейшим образом проявили себя в недавнем сражении в системе «Ряжск». Показали всю глубину своего патриотизма, силу духа и готовность не щадить живота ради спасения боевых товарищей из 34-ой дивизии. Продемонстрировали высочайший профессионализм, бесстрашие и недюжинный флотоводческий талант. Без преувеличения, совершили настоящий подвиг! Птолемей выдержал небольшую паузу, переводя дух. Все присутствующие, затаив дыхание, ждали продолжения. Даже Яким с Наэмой невольно подались вперед, словно боясь упустить хоть слово. — Ну а посему, я хотел бы предложить вам, господин контр-адмирал, незамедлительно принять под свое командование ту самую дивизию, которую вы только что столь блистательно и самоотверженно спасли, — торжественно произнес первый министр. Хотя в его обманчиво ласковом тоне все же угадывались стальные нотки непререкаемого приказа. — Как вы, вероятно, знаете, данное подразделение в ходе последних боев лишилось большей части командного состава, включая самого дивизионного адмирала. И сейчас остро нуждается в опытном и решительном космофлотоводце, способном в кратчайшие сроки восстановить его боеспособность. От этих слов у меня в буквальном смысле отвисла челюсть. Вот так поворот! Кто бы мог подумать, что Птолемей вот так сразу, практически без раздумий предложит мне возглавить целую дивизию. Безусловно, это была честь, о которой можно было только мечтать. И от которой я, понятное дело, просто не имел права отказаться… Впрочем, похоже, отказ с моей стороны не принимался в принципе. Как и предполагалось, первый министр все уже решил за меня. Оставалось лишь смиренно склонить голову и подчиниться высочайшей воле начальства. — Насколько