расстояния наблюдать, как все лавры победителей достанутся нам. Козицын чеканил слова, словно вбивая их в сознание собеседника. Он не скрывал своего презрения к трусости и малодушию, считая их недостойными истинного офицера и дворянина. Михаил Александрович сжался под тяжестью этого обвиняющего взгляда, чувствуя, как к щекам приливает жаркая волна стыда. Он понимал справедливость упреков Козицына, но что-то внутри него упрямо противилось, не желая признавать собственную неправоту. — Да, господа, у каждого из нас есть шанс отличиться сегодня, — поддержал Козицына Никита Львович Трубецкой, жаждущий славы и наград за победу над флотом Самсонова. — Грядущая битва станет нашим звездным часом, моментом истины, когда решится не только судьба Империи, но и наша собственная участь. И я не сомневаюсь, что мы выйдем из этого сражения победителями, увенчанными неувядаемой славой! — А что, так можно, самовольно отвести свое подразделение в тыл? — с надеждой в голосе спросил Михаил Александрович, заморгав глазами и ухватившись за слова Козицына, как за соломинку. В его тоне сквозило такое откровенное желание избежать битвы, что это вызвало новый приступ всеобщего негодования и насмешек. — Конечно можно, сэр, — уверенно кивнул Илайя Джонс, явно над тем издеваясь. Глаза американца смеялись, а в голосе звучала откровенная издевка. — Кто вам, великому князю, может в этом помешать? Единственное, что сразу после окончания битвы вас арестуют и будут судить за дезертирство, но это будет после… А так, ответ «да», безусловно можно… Джонс говорил с нарочитой серьезностью, едва сдерживая рвущийся наружу смех. Он откровенно потешался над страхами и колебаниями Михаила Александровича, считая их совершенно недостойными воина и аристократа. И видя, как великий князь бледнеет и сглатывает под градом этих насмешек, американец почувствовал даже нечто вроде сочувствия, смешанного с брезгливой жалостью. Под дружный хохот и подтрунивание над неуверенностью и страхами Михаила Александровича адмиралы завершали построение кораблей своих дивизий. Голографическая карта мерцала и переливалась, являя взору грандиозную панораму грядущего сражения. Сотни боевых вымпелов замерли на своих координатах, готовясь к бою. Их стальные корпуса блестели в свете далеких солнц, словно рыцарские латы перед турниром…

Глава 12

Глава 12

Место действия: столичная звездная система HD 23550, созвездие «Эридан». Национальное название: «Воронеж» — сектор контроля Российской Империи. Нынешний статус: контролируется союзной коалицией. Точка пространства: 3 миллиона километров от центральной планеты Воронеж-4. Дата: 28 мая 2215 года. С противоположной стороны адмирал Иван Федорович Самсонов не менее активно готовился к предстоящему сражению. Он стоял на мостике своего флагмана, окруженный переливающимися огнями голографических дисплеев и снующими туда-сюда офицерами связи. Взгляд адмирала был прикован к тактической карте, где разворачивалась расстановка сил противоборствующих сторон. Черноморский космический флот Самсонова оказался меньше, чем у первого министра, но это было пока не так существенно. Иван Федорович понимал, что численность — лишь один из факторов, определяющих исход сражения. Куда важнее боевой дух, выучка и решимость, а этого его людям было не занимать. Под рукой Самсонова действительно находились профессиональные экипажи, прошедшие не одну военную кампанию, в том числе и недавнюю против американцев. Это были закаленные бойцы, привыкшие смотреть в лицо смерти и побеждать вопреки всему. Каждый из них был готов отдать жизнь за своего командира и за честь Черноморского космофлота. И что еще более важно, так это то, что его верные «черноморцы» рвались в бой и не обращали никакого внимания на какое-то там превосходство врага в численности. Для них битва была не просто долгом, но и делом чести, возможностью доказать всей Империи свою доблесть и непобедимость. И глядя в горящие решимостью глаза своих подчиненных, Самсонов чувствовал, как его собственное сердце наполняется гордостью и уверенностью в победе. К тому же их лидер и бессменный командующий — адмирал Самсонов не собирался отсиживаться в обороне. Он привел свой космофлот сквозь четыре звездные системы не для того, чтобы прятаться и ждать милости от противника. Нет, он был намерен сокрушить врага одним решительным ударом, покончив с этой чертовой союзной Коалицией раз и навсегда. Иван Федорович чувствовал, как в его жилах закипает жажда битвы. Он словно видел перед собой бесконечную вереницу славных побед и триумфов, одержанных его флотом. И сейчас, в этот решающий час, адмирал был твердо намерен вписать в историю Черноморского флота еще одну героическую страницу. — Контр-адмирал Зубов, — обратился диктатор к Демиду Александровичу, оторвав взгляд от тактической карты. В голосе Самсонова звучала неприкрытая гордость и одобрение. —