Оставляю в твоей эскадре 10-ю и 9-ю «линейные» дивизии… Как только сформируешь из них «конусы», сразу после этого можешь атаковать… Адмирал говорил отрывисто и четко. — Благодарю вас за оказанную честь, адмирал, — прочувствованно произнес контр-адмирал, Зубов отдавая честь своему командиру. Его голос звенел от переполнявших его эмоций — гордости, благодарности, предвкушения грядущей схватки. Для Зубова не было большей награды, чем снова возглавить атаку на врага. — Твой флагман поврежден? — спросил озабоченно Самсонов, взглянув на карту и видя, как мигает тусклым красным цветом лейб-линкор «Москва», что свидетельствовало о повреждениях и необходимости восстановительных работ. Адмирал пристально всматривался в голографическое изображение, где усеянное звездами пространство прочерчивали светящиеся траектории кораблей. Среди этого хаоса линий и точек медленно пульсировал алый огонек флагмана Зубова, словно раненое сердце гиганта. — Я лично наблюдал за тем, как данный дредноут вел тяжелейший поединок сразу с несколькими кораблями противника… — У «Москвы» повреждения очень незначительные, не стоит беспокоиться, господин командующий, — ответил на это Зубов, стараясь не показать вида и держать себя в руках. Несмотря на уверенный тон, в голосе контр-адмирала слышались едва уловимые нотки смятения и горечи. Демид Зубов невероятно сильно переживал свой так называемый «отход» из сектора боя с дивизией Козицына, считая его чуть ли не поражением. Мысль о том, что он подвел своего командира и не оправдал его высокого доверия, жгла душу нестерпимой болью. — Основные боевые характеристики и энергетические поля моего флагмана уже восстановлены… Зубов старался говорить ровно и спокойно, словно отчитываясь о рутинной проверке систем. Но Самсонов слишком хорошо знал своего протеже, чтобы не уловить скрытый за этой невозмутимостью надлом. Адмирал понимал, через что сейчас проходит Демид Александрович — ведь сам он не раз оказывался в подобной ситуации, испытывая горечь поражения и страх подвести тех, кто в него верил. — Отлично, — кивнул Самсонов, не замечая реакции молодого человека. Или делая вид, что не замечает, щадя его самолюбие и давая возможность справиться с эмоциями самостоятельно. — Запомни, ты должен атаковать построение Птолемея беспрерывно. Не считайся с потерями… Я же все это время буду следить за тем, чтобы к тебе подходили свежие подкрепления на замену. Главное, пробить их строй и вселить в них ужас своими непрекращающимися атаками. Иван Федорович чеканил слова,