словно вбивая их в сознание собеседника. В его голосе звенела несгибаемая воля и жестокая решимость, готовая смести любые преграды на своем пути. Самсонов был намерен победить любой ценой, даже если для этого придется пожертвовать половиной флота. — Низкий боевой дух так называемого союзного космофлота Птолемея Грауса — основной залог нашей победы… — продолжал адмирал, и в его глазах вспыхивали злые огоньки. — Это уже было отчетливо видно по той нерешительности и даже трусости, которые враг продемонстрировал, когда ты запер эту громадную эскадру внутри «вагенбурга» и когда они час не решались оттуда высунуть носы своих кораблей… Самсонов говорил с нескрываемым презрением, и в каждом его слове сквозила бездна высокомерия и самоуверенности. Он искренне считал своих противников слабаками и ничтожествами, недостойными даже того, чтобы сразиться с ними в честном бою. И сейчас адмирал предвкушал, как превратит их в послушное стадо трусливых овец, гонимое его волей и безжалостным натиском его кораблей. — Я понял ваш замысел, господин адмирал, и в точности выполню его, — еще раз повторил Демид Зубов, обрадованный тем, что у него появляется шанс взять реванш. Глаза контр-адмирала вспыхнули решимостью и жаждой битвы, словно в предвкушении грядущей схватки. Он был готов на все, лишь бы вернуть расположение своего командира и доказать ему свою преданность и доблесть. Теперь для него существовала лишь одна цель — победа любой ценой, любыми средствами. И он был намерен достичь ее, даже если придется пожертвовать собой и своими кораблями. — Этот глупец бывший первый министр Граус думает, что я испугаюсь количества его вымпелов и уйду в глухую оборону, — громогласно засмеялся Самсонов, забрызгивая экран слюной. В его хохоте слышались нотки безумия и неистовства, словно в предвкушении кровавой бойни. — Вместо этого, мы будем атаковать без конца, пока они сами не дрогнут и не побегут из сектора, бросив Большой лагерь и попрыгав, как зайчата, в подпространство, а затем, в соседние системы, спасаясь от нас… Адмирал говорил с садистским упоением, словно смакуя каждое слово. В его голосе звучало предвкушение грядущей расправы, желание растоптать и уничтожить врага, не оставив от него даже воспоминаний. Самсонов давно перешагнул ту грань, что отделяет имперского адмирала от палача, и сейчас его мало волновали такие понятия, как честь или благородство. Он жаждал лишь одного — абсолютной власти и безраздельного господства над Российской Империей… …Демид Зубов четко выполнил приказ