на передовой в самой гуще боя, своим примером поддерживая остальных… Люди сражались, как одержимые, понимая, что на кону стоит не только их собственная жизнь, но и судьба всего сражения. Они были готовы погибнуть, но не сдаться. Однако мужество и самоотверженность не могли заменить собой численного превосходства и выучки врага. Медленно, но неумолимо «черноморцы» продавливали оборону союзников, вгрызаясь все глубже в их боевые порядки. Один за другим гибли корабли и люди, унося с собой в бездну не успевшие осуществиться надежды и мечты. Зубов снова вынужден был отойти и начать перегруппировку. Второй навал также был отбит, но потери дивизий первой «линии» флота союзников теперь были куда более заметными… Многие корабли эскадры превратились в облака обломков, дрейфующих в безмолвии космоса. Уцелевшие были покрыты страшными рубцами от попаданий и еле держались. На лицах уцелевших застыло выражение мрачной решимости, смешанной с отчаянием. Они понимали, что следующая атака может стать для них последней. Михаил Александрович, мертвенно-бледный, стоял на мостике своего флагмана, вглядываясь в тактические дисплеи. Великий князь чувствовал, как с каждой минутой его шансы не то, что на победу, а просто выжить в этой мясорубке тают на глазах. — Чего ждет Птолемей Граус? — занервничал великий князь Михаил, связываясь с Трубецким и одновременно подсчитывая, сколько крейсеров и линкоров осталось у него в эскадре от первоначального числа, и ужасаясь этим цифрам. В его голосе слышались нотки отчаяния и безысходности. — Первый министр ждет, пока от нас ничего не останется? Где, черт возьми, подкрепления⁈ Вопрос повис в гнетущей тишине, нарушаемой лишь далекими раскатами космической канонады. Однако Птолемей молчал. Мостик его «Агамемнона», как казалось Михаилу Александровичу, чуть ли не демонстративно игнорировал все запросы с его флагмана. Тишина эфира давила на нервы, словно в ней таилась некая зловещая насмешка над их отчаянным положением. Великий князь нервно шагал из стороны в сторону, вглядываясь в мерцающие огни тактической карты. Между тем этот упрямый Демид Зубов, будто ничего особенного до этого не происходило, снова построил свои корабли в атакующие «конусы». Его авангард, словно стальной кулак, готовился нанести очередной сокрушительный удар по израненной обороне союзников. В безупречном построении эскадр чувствовались хладнокровие и расчетливость опытного полководца, умеющего вести бой с методичной беспощадностью. Сам контр-адмирал гвардии был всегда впереди