Это была настоящая космическая лавина, способная стереть с лица галактики все живое. Черные исполины неслись вперед с неумолимостью и целеустремленностью хищников, учуявших запах крови. Демид Зубов, будто прочитав этот страх в глазах великого князя, направил главный удар своего авангарда в самое слабое место обороны — а именно координаты построения дивизии Михаила Александровича. Он словно почувствовал, что именно здесь, в этой критической точке, решится исход сражения. Контр-адмирал понимал, что если удастся сокрушить правый «фланг» союзников, то вся их оборона рухнет, словно карточный домик. И не прогадал. Наш «храбрый» князь Романов, несмотря на то, что его корабли еще достаточно долго могли сдерживать натиск атакующей стороны, не стал играть с огнем, приказав своим капитанам немедленно отступать из опасного сектора. В его действиях не было ни чести, ни доблести — лишь голый расчет и желание любой ценой спасти собственную шкуру. Михаил Александрович слишком хорошо понимал, чем грозит ему упорное сопротивление. Он не желал разделить участь бесчисленных безымянных героев, канувших в безвестность в секторах космических сражений. Великий князь желал выжить любой ценой, пусть даже это будет стоить ему доброго имени и офицерской чести. С бессильной яростью и отчаянием наблюдали остальные адмиралы за малодушным бегством Романова. Они понимали, что этот предательский шаг лишь приблизит их собственную погибель, ведь противник, почуяв слабину, удвоит натиск. После такого неожиданного и беспорядочного бегства кораблей великого князя Михаила, вся первая «линия» обороны союзников стала рассыпаться. Ее стройные ряды в одночасье превратились в хаотичное скопление растерянных и деморализованных кораблей. Паника, словно вирус, стремительно распространялась по всей «линии», заражая экипажи страхом и неуверенностью. На мостиках наших кораблей царила гнетущая атмосфера поражения и обреченности, а в эфире то и дело звучали отчаянные призывы о помощи вперемешку с проклятиями в адрес трусливых командиров. Теперь каждый был сам за себя. Единое командование и построение фактически перестало существовать, и адмиралы и капитаны действовали разрозненно, руководствуясь больше инстинктом самосохранения, чем тактическими соображениями. В этом хаосе особенно ярко проявились истинные лица и характеры военачальников. Кто-то из дивизионных адмиралов, а именно — приятель великого князя и его собутыльник Никита Львович Трубецкой, также побежал под защиту кораблей второй «линии», что состояла