на своем бессмертном и неубиваемом линкоре «Москва». Этот могучий дредноут, словно древний титан, возвышался над строем атакующих, вселяя трепет в сердца врагов одним своим грозным видом. Многочисленные раны и шрамы на его бронированных боках лишь подчеркивали несокрушимую мощь и живучесть флагмана Зубова. Казалось, сама смерть отступала перед этим космическим исполином, не смея коснуться его своим ледяным дыханием. Иван Федорович Самсонов прислал своему отважному космофлотоводцу два свежих дивизии из резерва, заменив ими поредевшие 9-ю и 10-ю «линейные». Это было подобно вливанию новой крови в жилы атакующего чудовища, придавая ему сил и ярости для очередного броска. После чего Демид Зубов снова ринулся в атаку… Черноморская армада, словно гигантский космический таран, неумолимо надвигалась на редеющие порядки обороняющихся. Пространство озарилось всполохами чудовищных взрывов, когда два стальных потока схлестнулись в смертельном объятии. Заговорили орудия, превращая мирную пустоту в адское месиво огня и обломков. — Вот, господа, что я вам говорил, главнокомандующий Птолемей Граус хочет, чтобы нас здесь всех перебили, как собак! — закричал в эфире в панике князь Михаил Александрович, когда увидел на голограмме тактической карты, как несколько десятков свежих вражеских кораблей несутся прямо на его флагман и уцелевшие вымпелы его поредевшей дивизии. В его голосе слышались истерические нотки человека, чей разум затуманен животным ужасом. — Как удобно, и победить чужими руками Самсонова, ославив его Черноморский флот, и за одно избавиться от всех нас одним махом! Лицо великого князя исказилось в жутком оскале, когда он представил свой бесславный конец. Все его мечты о славе и величии рассыпались прахом перед лицом неумолимо надвигающейся гибели. И в этот миг Михаил Александрович проклинал все на свете — и свое малодушие, и безжалостных врагов, и равнодушное мироздание, позволившее свершиться подобной несправедливости. В данную минуту уже никто из адмиралов передовой «линии» больше не смеялся над его словами, потому как всем стало очень даже не по себе от увиденного. Они слишком хорошо понимали, что безумные речи Романова — это лишь неуклюжая попытка замаскировать собственный страх. Но на фоне всего происходящего нервы командиров были натянуты до предела, а в глазах застыло выражение мрачной обреченности. На их дивизии действительно мчалась сейчас полуторасотенная орда дредноутов, готовая разорвать тонкий строй авангарда союзников, будто того и вовсе не существовало…