Но спорить не стал, понимая всю серьезность ситуации. — Хорошо, согласен, — нехотя буркнул Наливайко, кривя физиономию в гримасе неудовольствия. Казалось, каждое слово причиняет ему почти физическую боль. — Но я призываю тебя, Александр Иванович, принять самое правильное решение, по справедливости… Его внимательный, требовательный взгляд впился в меня сквозь экран. — Несомненно, только по справедливости, — кивнул я, позволяя себе легкую, чуть лукавую улыбку. Внутри все пело от предвкушения схватки. — С Демидом буду сражаться первым — я на своем «Одиноком»… Секундное молчание в эфире, а затем шквал эмоций. Яким застонал сквозь зубы, в бессильной ярости ударяя кулаком по подлокотнику. Наэма задохнулась от возмущения, ее глаза метали молнии, губы беззвучно шептали ругательства на своем родном языке. — Ну вот, — обреченно махнул рукой Яким, — я так и знал. Как только отдаешь свои полномочия кому-либо, жди, что он оставит тебя с носом… — Почему именно вы должны атаковать первым, шеф? — вопрос Наэмы прозвучал резко, почти вызывающе. Она все еще надеялась переубедить меня, взывая к моему чувству товарищества и справедливости. Я вздохнул, собираясь с мыслями. Мне нужно было найти веские аргументы, чтобы успокоить разбушевавшиеся страсти моих друзей. Апеллировать к логике и здравому смыслу. — Ну, хотя бы потому, что я единственный, кто из нас троих с Демидом Александровичем еще не вступал в поединок на кораблях, — заметил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более невозмутимо. — А что это, как не справедливость? Повисла тишина. Я видел, как на лицах Наэмы и Якима борются злость, обида и понимание моей правоты. В глубине души они осознавали резонность моих доводов, но эмоции все еще бурлили, мешая трезво мыслить. Никто не стал спорить, и хотя Яким и Наэма Белло были крайне недовольны, но они подчинились моему авторитету, и в это время атаковали вместе с Илайей Джонсом гвардейские дредноуты, шедшие рядом с линкором Зубова. Краем глаза я видел, как «Черная пантера» Белло и линкор Наливайко, петляя и уворачиваясь от вражеского огня, настигают тяжелые корабли противника. Вспышки взрывов расцвечивали космос, превращая его в адскую круговерть огня и металла. Но мое внимание было приковано к величественной громаде «Москвы», неумолимо надвигающейся на нас подобно космическому левиафану. Я почти физически ощущал идущую от нее ауру мощи и ярости. Да, бывший флагман императора действительно не мог не восхищать и устрашать своими размерами и характеристиками. Я же долго