нее о прощении, он чувствовал себя последним ничтожеством, жалким предателем, недостойным даже ее ненависти. А сейчас… Сейчас он видел перед собой ту же Таисию, но смотрящую на него с теплотой и пониманием, готовую выслушать и утешить. — Ты даже не можешь себе представить, как мне приятно слышать это, — смущаясь, произнес молодой адмирал, реагируя на теплые слова Тисы. Он вдруг осознал, что по-прежнему держит ее за руку, бессознательно поглаживая большим пальцем тонкое запястье. Это прикосновение, такое простое и невинное, заставило его сердце забиться чаще. — И, признаюсь тебе, что не могу скрыть тех чувств, которые наполнили мое сердце, как только я тебя увидел… Последние слова дались ему нелегко. Признаться в своих чувствах к андроиду, пусть и с внешностью любимой женщины, казалось чем-то постыдным, противоестественным. Но желание излить наболевшую душу, поделиться сокровенным было сильнее доводов рассудка. — Вы влюблены в мой оригинал, — своим сканирующим эмоции зрением Тиса легко угадала причину смущения Демида Зубова и сделала правильный вывод. Ее голос звучал мягко, почти сочувственно, словно она разом прочла все его мысли и поняла терзающую сердце боль. — Я вижу, как сильно вы страдаете, Демид Александрович. Эта любовь давно стала для вас непосильным бременем, разрушая изнутри и лишая покоя. Возможно, разговор со мной, с точной копией Таисии, поможет вам обрести душевное равновесие. Она старалась говорить осторожно, выбирая слова, чтобы не ранить стоящего перед ней человека. В каждом ее слове, в каждой интонации слышалась забота и участие, удивительные для бездушной машины. Казалось, Тиса и впрямь прониклась его горем и искренне хочет помочь. — Я не хочу об этом говорить, — решительно сказал Демид, наконец, опомнившись и отпуская руку девушки. Он резко отвернулся, пряча полные боли глаза. Мысль о том, чтобы открыть душу какому-то роботу, пусть и с лицом любимой, показалась ему вдруг кощунственной. — Я понимаю ваши чувства, но хочу вас уверить, что именно со мной вы можете говорить об этом смело и без смущения, — ответила красавица, продолжая завораживать молодого человека своими большими карими глазами. От этого взгляда, полного неподдельного участия, у Демида по спине пробежали мурашки. — Ведь я полная копия Таисии, не только ее знаний, характера и интеллекта, но еще и чувств, эмоций и желаний… Последняя фраза заставила контр-адмирала вздрогнуть. Неужели Гинце и впрямь сумел каким-то немыслимым образом скопировать в Тисе всю душевную организацию Таисии?