сержант штурмовой группы тяжелого крейсера «Одинокий», — девушка выпрямилась, не обращая внимания на оружие. — Из четвёртого Кубанского, под началом полковника Якима Наливайко. А вы, смотрю, из второго? Дед на мгновение растерялся. В его глазах мелькнуло изумление — казачка, да ещё из соседнего полка. Этого он явно не ожидал. — Наливайко? — переспросил он осторожно. — Так значит, ты у Якима Нестеровича служила? — Так точно, — кивнула Полина. — Три года в такой же вот досмотровой группе, потом на «Одиноком» оказалась… Но это долгая история. — А ты чья будешь? — Заварзин словно смягчился, в его голосе появились новые интонации. — Не Митрофана ли Яценко дочка? Он ещё в Вознесенской атаманил. — Его самого, — Полина улыбнулась, и улыбка преобразила её лицо, сделав его удивительно светлым. — Батя и сейчас там служит. — Вот оно что, — протянул Дед, и его усы дрогнули в ответной улыбке. — А я-то думаю, чего ты мне знакомой показалась! Ты ж вылитая мамка твоя. Я с твоим отцом ещё в крайнюю русско-османскую кампанию бок о бок воевал. Напряжение в ангаре начало спадать. Я видел, как тают жёсткие складки возле рта Заварзина, как расслабляются плечи казаков. Простое человеческое узнавание, связь через общих знакомых — это работало лучше любых аргументов. — Полина, — обратился я к девушке, — расскажи подъесаулу и его людям, кого мы везём на борту. Яценко кивнула и повернулась к казакам. — Господин подъесаул, — произнесла она чётко, — на борту находится Его Императорское Величество, государь император Иван Константинович. Птолемей Граус объявил охоту на мальчика, хочет убрать законного наследника. Мы вывезли его из столицы, спасая от верной смерти. Заварзин изменился в лице. Рука с оружием дрогнула, он перевёл взгляд с Полины на меня, потом на Тасю, и в его глазах читалось смятение. — Государь? — переспросил он тихо. — Здесь? Но как… — Первый министр наш враг, — подтвердила Таисия, делая шаг вперёд. — Мой брат в опасности. Мы спасли его из дворца буквально за минуты до того, как туда ворвались люди Грауса. Заварзин стоял, сжимая винтовку, и было видно, что в его душе идёт борьба. Присяга, долг, верность — всё, что составляло основу его жизни, теперь оказалось под вопросом. Кому верить? Кому служить? — Дед, — обратился к нему Хлопуша, — что будем делать? — А ты как думаешь? — вдруг резко ответил ему Заварзин. — Если государь здесь, то Граус действительно предатель… — Пусть докажут, — подала голос Алёна, не опуская оружия. — Мы должны увидеть императора сами. Иначе это просто