Я сглотнул. Простые слова, но они резали острее любого упрёка. Я помолчал, глядя на то, как Гинце что-то тихо втолковывает генералу Борисевичу. Затем, понизив голос почти до шёпота, спросил:

— Настасья Николаевна, я чувствую себя несколько… не при делах. Не поведаете, почему на меня смотрят так, словно я украл фамильный сервиз? Княжна не хочет встречаться глазами.

Зимина вздохнула. Она тоже бросила короткий взгляд в центр зала и, взяв меня под руку — её пальцы легли легко, почти невесомо, но я ощутил дрожь, — ответила уже без улыбки:

— А вы не догадываетесь? Вы должны были вернуться в «Сураж».

— Должен, — я не отвёл глаз. — И я принял другое решение.

— Вот с этим решением и связана эта холодность. Когда вы из «Смоленска», как нам позже стало известно, прыгнули в столичную систему, а не к месту сбора по плану, — начала она тихо, — Таисия Константиновна пришла в ярость. Она сказала тогда, не повышая голоса, но так, что слышали все: «Он бросил государя». Бросил, Александр Иванович. Так и сказала. Представляете? Она, которая всегда держит лицо, произнесла это при всех, и никто не осмелился возразить.

Слова ударили не больно, а глухо, как кувалда в бронеплиту. Я ожидал этого — и всё равно услышать их было тяжело. В горле мгновенно пересохло, но я удержался от оправданий.

— Надеюсь, хоть вы-то понимаете, что всё это время я не прохлаждался? — тихо произнёс я. — Сначала, я действительно удерживал Суровцева в «Смоленске», чтобы не дать ему прорваться к вам… А после…

— Удерживали, — согласилась она. — И император с княжной-регентом ждали вашей эскадры в «Сураже». А вместо вас, в образовавшуюся паузу, спустя некоторое время через стационарные «врата» из «Вязьмы» начали входить вражеские корабли. Словно призраки, один за другим.

Она смотрела не на меня, а по-прежнему на Таисию Константиновну, словно видела там ту тактическую проекцию с оживающими красными метками. Голос её звучал ровно, но на трудных словах дыхание чуть сбивалось. Я видел, как вздрагивают её ресницы.

— Топлива для подпространственного прыжка у Суровцева не оказалось, поэтому он и шёл стандартными переходами. Как только первые корабли его авангарда появились в системе, начался тот ещё переполох. Советники кричали, военные тянули время, кто-то предлагал взорвать резиденцию. И тут наш маленький император… — она впервые за разговор улыбнулась по-настоящему, и улыбка эта мелькнула и погасла, оставив тень. — В общем, государь-император сказал: «Прекратите панику. Я объявляю полную эвакуацию». Просто, без дрожи в голосе. И все замолчали.