— Заградительный огонь, — приказал я.

Зотов с «Афины» подтвердил первым. Артиллерист «Полтавы» — следом. «2525-й», «Севастополь», «Князь Таврический» — синхронным эхом. Восемь стволов среднего калибра, которые ещё могли работать, послали плазму по кораблям Рейса. Веер пошёл широкий, рассеянный, без концентрации. Часть зарядов всё-таки нашла цели — на ближнем крейсере Пятой дивизии полыхнул бортовой контур, и Забелин обозначил его жёлтым.

В ответ — тишина.

Не та тишина, которая бывает между залпами. И не та, в которой слышен заказ нового удара. Совсем другая — тишина растерянности, в которой капуданы ждут от командующего слов, а командующий ждёт от своих капуданов решения, которое снимет с него ответственность за то, что случится с любым из них, нажавшим спуск.

Бозкурт повернул голову. Медленно. И посмотрел на меня — без иронии, без злорадства, с выражением мастера, отметившего у подмастерья верно отточенный приём.

— Поздравляю, контр-адмирал. Ваша тактика работает.

— Я заметил, адмирал-паша.

— Но, насколько вас хватит, — невесело усмехнулся старик.

— А, куда деваться, — также усмехнулся я в ответ.

Хромцова коротко глянула в нашу сторону. Ничего не сказала.

Эфир молчал. Молчал так, что молчание становилось ощутимым предметом — плотным, давящим, заполняющим мостик плотнее любых криков. На «Баязиде» аварийные лампы остыли до жёлтого, медового, и от этого казалось, что мы стоим внутри застывшей капли. Сквозь обшивку — снизу, со стороны нижних ярусов, где морпехи Ермолова час назад прорезали себе вход, — глухо тянуло гарью, и это был запах не нашего и не их корабля, а просто горящего металла, у которого нет национальности. Восемь наших оставшихся рабочими стволов отрабатывали по координатам Пятой дивизии без всякой надежды на то, что эта работа что-то изменит, — но не для того, чтобы что-то изменить. А для того, чтобы каждый османский капитан слышал: русские стреляют. А вы — нет.

Забелин снял наушник, протёр глаз тыльной стороной перчатки, надел обратно.

— Перехват, — доложил он. — Шифрованный союзный канал Южного космофлота. Идёт переговор «Барбарос Хайреддина» с «Османие» и «Решадие».

— Слушаем, — сказала Хромцова. — Всё, что разберём.

Забелин повернул ручку усиления.

Послышался голос Рейса. Контролируемый — на грани контроля. Турецкий, с вкраплениями шифрованных кодовых слов.

— «Шестой дивизии, командующему-паше Гелену. Восьмой дивизии, командующему-паше Сахи-Давуду. Огонь — общий, с двух флангов. Дистанция — текущая. Координаты — заданы».

Тишина.

— «Гелен. Подтвердите получение».