— Нет! Никаких мам в моей берлоге, — предупредил подросток и скрестил две палки на входе. Символ креста маме почему-то был неприятен. — Сделай себе турник на балконе и веси там сколько влезет. А это моё логово. Моя берлога!

— О, «берлога»… Как много в этом слове, — погрузился в воспоминания Михаэль и повернулся к жене. — Смерть моей души, он прав в грубости своей. У каждого потенциального семейного палача должна быть своя мужская берлога.

— Зачем? — теперь не поняла уже вампирэсса.

Оборотень улыбнулся и приблизился к ней:

— Чтобы нашлась избранница, которая сможет её забрать.

— С боем и кровью, я надеюсь? — вскинула бровь Блоди, предаваясь воспоминаниям.

— И тремя ранами как минимум! — кивнул отец.

От чего Блоди сразу полегчало. Голос стал мягче:

— Ты тоже прав, мохнатик мой. Пусть заводит берлогу. Но никаких турников и груш в доме, Даймон! Слышал?

— Да понял, я понял, — донеслось сверху. — Весь спорт и фейерверки на улице, а то снова распалюсь, и бла-бла-бла…

Старшие Адовы поцеловались, больше не в силах целый день не касаться друг друга. Мара с Даймоном синхронно произнесли «бе-е-е».

Здесь следовало бы сказать, что по жизни Блоди была вампирэссой из знатного немецкого рода. И больше, чем любовь к Михаэлю, ей веками нравилось только летать ночью и пугать людей. Чем она и занималась последние триста лет, пока не встретила чудного, рыжего оборотня, начитывающего тексты собственного сочинения на луну из своей берлоги в пещере. Голос на любителя. Но тексты ей нравились. В основном там пелось про «мрак», «кровь» и «одиночество». А кому из вампиров может не понравиться подобное творчество?

Рыжий медведь хоть и был подозрительно красив для монстра, но вампирэсса пропустила это мимо глаз… У каждого свои недостатки. Вот только долгая жизнь среди людей изменила не только его песни, но и тексты. Вместо мрачной готики он всё чаще пел про любовь, закаты и рассветы. А иногда даже не пел, а читал тексты речитативом. И Блоди никак не могла найти подходящего лекарства от этой быстро прогрессирующей болезни.

Болезни к упрощению.

Так же следовало бы добавить, что в отличие от волков, её избранный оборотень был из медвежьего рода. Точнее — древнего шотландского рода. Ещё точнее — из клана любителей мёда. О чём Михаэль сразу и заявил после драки за свою пещеру, когда отказался отдавать кровь.

Тем не менее, оборотень не только признал поражение, (что оборотням не свойственно), но также согласился придумать новые тексты, чтобы она могла снова прийти и послушать. Ну а поскольку рассвет застал её в той самой пещере, то и уйти не удалось. Заслушалась, попала в засаду. А он вместо того, чтобы уничтожить ненавистного вампира, как подобает каждому оборотню с малых лет, уговорил её попробовать мёда… Тем самым подсадил её на сладенькое.