Даймон протёр очки и сказал:
— А я влюбился. Я знаю, нам, демонам, нельзя. Мы созданы чтобы заставлять страдать, но Ленка… Она, рыжая, понимаете? Она сильнее запретов!
Ленка услышала этот диалог в толпе, неожиданно подошла к нему и взяла за руку.
— Ты тоже мне нравишься. Твои стихи прекрасны, Даймон. Оказывается, я люблю поэзию. Её можно слушать и ничего не говорить. Как жаль, что мальчики сейчас не сочиняют стихов девочкам. Только крутизной меряются. А чего ей мериться, когда стихи так красивы? Я бы… ещё послушала.
Они обнялись.
Следом камера выхватила Мару. Та улыбнулась в объектив редкими большими зубами и заявила:
— А я больше не буду пытаться захватить мир.
— Почему? — спросил Побрей, устало улыбнувшись после всего пережитого.
— Я устала. Больше не могу. Живите. Чего мне жалко, что ли? — призналась Мара и обнажила зубы. — Живые вы веселее. Я… так подожду.
* * *
Ночь откровений на улице Садовой перевернула всё. Первый Подпольный канал заснял всю картину в прямом эфире, чем неожиданно прославил Адовых на всю страну, а затем и планету.
Монстры подняли головы во всех странах и заявили о себе, не желая больше скрываться в темноте, ночи и по прочим пещерам.
Кот Леонид на рынке даже вскоре создал профсоюз мохнатых и был избран мэром города, запретив сносить уцелевшие старые дома, как элемент истории. В них всё-таки могли жить домовые.
— Места в стране много, стройте, где хотите, а плодить муравейники ещё успеете, — заявил он в камеру и это оказалась его победная предвыборная речь.
Его единственный оппонент — Чепушило раскаялся. Он свёл наколки и отдал коту-оборотню свои голоса, а банк закрыл. И даже распродал всё имущество за границей, а сам переехал на дачу картошку выращивать, поднимая сельское хозяйство в стране на отдельно взятых шести сотках.
— Вы как хотите, а я больше не могу, — заявил он на камеру. — Пока людей не накормлю, сажать и копать буду без остановки. Потому что не упырь я, а честный человек!
Леонид с Михаэлем повстречались на рыбалке с Петровичем и Палычем, подружились и при всяком удобном случае ловили рыбу из грязной реки, переселяя в более чистые воды.
— Вы, ребята, как хотите, а от пенсии мне нужна была только рыбалка, — постоянно повторял участковый на очередном сборе у реки, где они все вместе подкармливали рыбу и отмывали в персональных ванных.
Топоту тоже досталось славы. Ему памятник поставили на месте старой хрущёвки. И вскоре у «Садовой, 13» разбили парк межвидовой толерантности, взаимности и согласия. Между людьми, монстрами и на всякий случай — куклами.