— Привет, бабуль, — радостно улыбнулась Виктория и быстро скинув сапоги тут же обняла бабушку. — Бабуль, познакомься. Это Александр… Я… Я тебе про него рассказывала.

— О, твой любимый молодой человек, — тут же радостно заулыбалась она мне. — Вика мне очень много про вас говорила.

— Надеюсь, что только хорошее, — пошутил я.

— О, вы даже не представляете, сколько она про вас мне рассказывала, — затараторила старушка. — Александр, она так и светится. Каждый раз, как тебя вспоминала, так цвела. А глаза-то как горели, вы бы видели!

Ага. Зато прямо вижу, как у отвернувшейся от бабули Вики сейчас лицо треснет.

— Она о вас тоже очень много хорошего рассказывала, — улыбнулся я.

— Ой, да бросьте, — махнула она рукой. — Что я-то? Я своё уже отжила. Это вы молодые! У вас ещё вся жизнь впереди.

Затем повернулась к Виктории и строго на неё посмотрела.

— Хорошо хоть догадалась наконец познакомить, — с шутливой ворчливостью сказала она внучке. — А-то всё рассказывала да рассказывала. Так вас расхваливала, что я уже и беспокоиться начала, почему в дом вас не приводит. Уже даже засомневалась, вдруг придумала, чтобы меня тревоги не мучали.

— Бабуль, я же говорила, что у него очень много работы, — попыталась вставить моя подруга, но, похоже, что бабушка даже не обратила на это внимания.

— Ай, работа работой, дорогая, но семью тоже делать нужно…

Едва прозвучали эти слова, как Виктория густо покраснела. Судя по выражению лица, эти слова она уже слышала и сейчас хотела оказаться где угодно, только не здесь.

Ладно, выручу её, так уж и быть.

— Ольга Сергеевна, я, к сожалению, не просто так приехал, — проговорил я, переводя внимание на себя. — Мне поговорить с вами нужно. По поводу проблемы с вашим сыном.

Ну вот. Всё веселье и радость у бабули как ветром сдуло.

— Да, внучка говорила, — вздохнула она. — Пойдёмте на кухню, что ли. Там и поговорим.

На том и порешили. Устроились за столом на кухне. Ольга Сергеевна налила нам свежезаваренного черного чаю с лимоном. Предложила перекусить. Пирожки с мясом и рисом, но я вежливо отказался. При этом старушка порхала вокруг меня с такой радостью и энтузиазмом, будто мне уже завтра Вику под венец вести.

Говорить, что Виктория стойко держалась под давлением собственной лжи, не приходилось от слова совсем. Сразу видно, врать бабушке она не привыкла, так что большую часть времени сидела, опустив голову, и только поддакивала бабуле, стараясь скрыть покрасневшее лицо за чашкой с чаем.

— Вам ведь принадлежат равные доли в квартире? — спросил я, помешивая ложкой сахар в чае.