— Да, — с явной и весёлой усмешкой в голосе проговорил граф. — Обычно я посещаю места более, скажем так, респектабельные. Но не могу не отметить, что порой подобный контраст вносит приятное разнообразие.

Услышав это, я рассмеялся.

— Спасибо вам, что согласились привезти Еву. Лене это было нужно. Очень.

— Не нужно ничего говорить, Александр. Я хорошо знал Григория. Он был выдающимся человеком с очень тяжёлой судьбой. Если это хоть немного поможет девочке, то я буду рад.

Ещё раз благодарно кивнув, я отошёл в сторону бара.

Дальше в происходящее я уже не вмешивался, позволив событиям течь своим чередом. Девчонки начали разносить напитки и лёгкие закуски. Ничего особо крепкого. Исключительно чтобы создать приятную и домашнюю атмосферу. Я даже сходил и чуть ли не насильно вытащил Виктора, когда дождался появления ещё одного гостя. Правда, всё-таки попросил его оставить кота в комнате, после того как ушастый говнюк опять зашипел на меня. Сам виноват, что не появится на этом празднике жизни.

Эх, жаль, не сфотографировал его, когда мы вышли в зал. Ну, точнее, вышел я, таща за собой не особо радостного друга. Зато когда он увидел стоящую у стойки Александру… Виктор поплыл. Крепкие объятия закончились тем, что теперь они сидели за одним из столиков в углу и о чём-то тихо разговаривали. Надо будет сказать Саше спасибо. Пусть она меня и не особо любит, но я видел, сколько участия и желания помочь Виктору у неё было.

И только после настало время для главного.

Народ расступился. Лишние столы убрали в стороны, оставив лишь одинокий стул в центр комнаты. Именно он предназначался для неё. Ева грациозно вышла в центр зала. Тут же Михалыч подал ей заранее подготовленную гитару.

Ева сидела на простом стуле, обняв гитару так, словно это было продолжение её самой. Она проверила струны, затем со смущением посмотрела на своих зрителей.

— Я давно не играла, так что… простите, если что.

С этими словами её пальцы коснулись струн. Легко. Почти осторожно, будто Ева старалась вспомнить, как играть. И в тот момент, когда посреди погрузившегося в пронзительную тишину бара заиграла гитара, я понял, насколько правильным оказалось принятое мною решение.

Игра Евы не смогла бы претендовать на что-то великое. Лишь перебор и простые, тёплые аккорды. Лишь это и её и собственный голос, в котором слышались искренность и трепет. Ева пела о добре, о самопожертвовании. С чувством и эмоциями, которые проникали в самое сердце. Она пела о памяти близких, которых уже нет рядом, но которые продолжают жить в сердце. Такие простые, но искренние слова, в которых звучала неподдельная правда, что хотелось слушать, затаив дыхание.