Да и Виктор повеселел. Судя по тому, что я ощущал уже позднее, ночью, Александра приложила все усилия, чтобы помочь ему избавиться от тяжких мыслей. Даже собственный дар приглушил до минимума, чтобы суметь спокойно заснуть.

Утро встретило меня холодной темнотой на улице, звонком будильника и чашкой прекрасного кофе в баре, который я выпил вместе с изрядно приободрившимся Виктором. Посидели, поболтали минут двадцать, а потом разошлись. Я поехал в университет к своим ребяткам, а друг направился на учёбу. Я, конечно, попытался представить себе, как повернётся теперь его жизнь, но, похоже, даже у меня фантазии на это не хватало. Слишком всё резко. Слишком сильно всё поменялось.

А у меня, так-то, своих дел по самое горло. Столько, что не продохнуть.

Итак, первое. Вид моей побитой морды произвёл на ребят самое неизгладимое впечатление. Думал поначалу попросить Виктора это дело исправить, но потом отказался от этой мысли. Ему и так после всего произошедшего и особенностей своего новообретённого дара хреново, а тут я ещё со своими проблемами. Ну его. До свадьбы заживёт. Так что к тому, что ребята будут несколько обескуражены моим видом, я был готов. Как и к тому, что у подавляющего большинства мой видок вызвал сострадание. Кроме, разумеется, Шарфина. Его радостную мерзкую ухмылку я наблюдал почти всю первую половину лекции.

Ничего-ничего. Когда дело дошло до практической работы, вызвал его и оторвался по полной, закидав теоретическими вопросами. Да так, что он начал сыпаться уже через пару минут, злиться и грубить. Вследствие чего получил два и был под всеобщими порицающими взглядами отправлен на своё место. Вот так, да. Гоните его, насмехайтесь над ним.

Вишенкой на торте оказалось то, что вызванная следом за ним Екатерина идеально ответила на все мои задачки, прекрасно лавируя между придуманными этическими парадоксами. Руденко ещё и на те вопросы, на которых завалился Шарфин, выдала ответы. Молодец девчонка. Далеко пойдёт, если будет сдерживать собственную порывистость и характер.

Но тут сюрпризы для меня не кончились. Имелось и ещё кое-что. Потому что среди весьма ожидаемых эмоций по поводу моей побитой рожи я ощутил… скажем так, куда более настораживающие и пугающие чувства. Страх. Недоверие. Даже немного стыда и робкую надежду. От одной конкретной особы.

Причина открылась уже после звонка, когда народ потянулся на выход. Вышли почти все. Да не все.

— Да, Алина? — спросил я, собирая свои записи со стола и заметив, что девушка вернулась в аудиторию, после того как все вышли.