По крайней мере, такая была задумка. К несчастью, примерно на четвёртый или пятый день меня укусила какая-то дрянь. Да так, что я потом несколько дней в горячке валялся и ещё столько же после этого дела отходил.

— Даже насекомые могут очень больно укусить, — поморщился я.

— Но они не смогут оторвать тебе голову и проглотить её за один присест.

— Это вы… — Я задумался, а стоит ли открыто называть такие вещи? Немного подумав, всё же решил лишний раз не дёргать судьбу за хвост. — Есть, в общем, ребята, которые очень любят ящериц.

— И говорят по-китайски, — хмыкнула в ответ Сергеевна. — Значит, ты и об этом знаешь.

— Скорее, слышал краем уха.

— Ну тогда забудь о том, что слышал, — посоветовала она мне. — Правило «меньше знаешь — крепче спишь» тут как нельзя кстати.

— Да я только рад буду. И всё-таки. Разве Безумный граф не занимается тем, что держит эту, как вы выразились, шушеру, на коротком поводке? И, насколько я знаю, он пришёл на это место пять лет назад. Как раз примерно в то же самое время, когда убили Викторию.

— Я всё ещё не услышала твой вопрос.

— Он в этом замешан?

Светлана несколько секунд молчала. Судя по её лицу, она явно раздумывала, что стоит сказать. Или нет. Если честно, по её лицу я вообще мало что мог понять. Если бы она после этой паузы вдруг заявила, что хочет ещё одну чашку своего чая с молоком, то даже не удивился бы.

— В каком-то смысле, можно сказать, что он восстановил порядок в городе, — наконец сказала она. — И нет. К убийству Виктории он не имеет отношения. На самом деле, учитывая его характер, граф, скорее, убил бы на её собственных глазах её мужа. Только для того чтобы донести мысль, что она занимается не теми делами, которыми стоит. При всей своей… экспрессивности женщин Браницкий не трогает почти никогда. Такой вот он джентльмен.

Последнее слово она произнесла таким голосом, словно хотела сплюнуть жгущую язык желчь.

— Если он тут не при делах, то при чём здесь Артём Райновский? Он ведь давно не работает в фирме.

— И что? — спросила меня в ответ начальница отдела кадров. — Думаешь, это мешает ему заниматься тем, чем он занимался пять лет назад?

— Получается, что его работа в тех фондах…

— Всего лишь продолжение того, чем он занимался, — кивнула она и следом добавила: — Только в больших масштабах.

— Ясно.

Ага. Ясно… Хотя на самом деле мне действительно всё было ясно. В кои-то веки. Ну или же я очень хотел так думать. По крайней мере, ситуация вырисовывалась более чем стройная. Вопрос в другом: как всё это подтвердить?

Хотя нет. Не совсем верно. Есть ещё один вопрос: что мне со всем этим теперь делать?