Весь этот зверинец, он собирался подарить царю, о чём послал уведомление, в управление императорским двором. Там, изрядно позабавившись предложенным, сообщили об этом Александру III.

Вдоволь насмеявшись, над экзотическими дарами, и полюбовавшись маленьким львёнком, отощавшим за время морского перехода, царь распорядился отдать всех зверей в цирк, но, поставив на довольствие от императорского дворца, дабы звери не передохли, от голода и плохого обращения.

На личный приём его не допустили. Зато, Николай Иванович получил письмо от нижегородского генерал-губернатора, с настоятельной просьбой никуда не лезть, и не пытаться самостоятельно прорваться на приём к царю.

Ашинов уяснил, и отправился шляться, по самым лучшим ресторанам, обедая там, правда, не за свой счёт, а за счёт аристократов и купцов, желавших послушать рассказы о чёрном континенте. О нём уже писали все столичные репортеры, размещая статьи на первых полосах, под кричащими заголовками.

«РУССКИЕ В АФРИКЕ!»

«АВАНТЮРА — ИЛИ ТРЕЗВЫЙ РАСЧЁТ?»

«ЧЕРНОКОЖИЙ ВОЖДЬ: ПРАВДА ИЛИ ВЫМЫСЕЛ?»

Известность, тут же, принесла свои плоды. Двери светских салонов и клубов распахнулись перед ним, впустив в райские кущи непознанного. Светские дамы, наперебой, приглашали его на аристократические посиделки, где он мог дать волю своему языку без костей.

Там он и развернулся. Его окладистая борода, расчесанная на два конца, вызывающе топорщилась, словно, отрицая заранее, все обвинения во лжи. Да, и не врал он. Того, что он увидел у Мамбы, и в других местах, хватило бы на десять книг.

Репортёры поджидали его везде, карауля и у дверей ресторанов, и у светских салонов, и в гостинице, в которой он имел удовольствие остановиться.

Естественно, рассказывая истории в светских салонах, он брал, что называется, общением и нужными связями. Громко говоря благоглупости, махом опрокидывая в себя водку, ругаясь, и грозя кулаком неведомо кому, он олицетворял собою образ настоящего русского мужика, человека и атамана, как раз, в том представлении, которое составило себе дворянство.

Дамы хлопали в ладоши, тихо хихикая. Мужчины сдержанно посмеивались, но внимательно слушали его истории, делая соответствующие выводы, и задумываясь над перспективами пребывания в Африке.

С репортёрами же, Ашинов поступал иначе. Уяснив свою исключительность, он брал с них деньги, за каждое интервью, давая материал, и не только на статью, а даже, на новеллы, отметившись в таком жанре, как «Ашиновеллы». Газеты «Новое время», «Русское слово», «Санкт-Петербургские ведомости», печатали о его путешествии заметки и хвалебные оды. Даже, газетёнки низкого пошиба, в частности «Аферист», перепечатывали его интервью, изрядно перевирая приключения, и добавляя толику дешёвого юмора. (Не «Комеди Клаб» был первопроходцем в этой ипостаси, отнюдь!)