Никто не ответил.

В дверь постучали. Коротко, три удара. Не как от Хранителей — те стучали иначе. Сергей проснулся, схватил переноску, спрятал за спину.

— Кто там? — спросила Жанна, вставая.

— Свои, — раздался голос Иннокентия.

Она открыла. Налоговик был не один. С ним стояла невысокая сутулая старуха в платке, с клюкой и огромной сумкой.

— Это Элеонора, — сказал Иннокентий. — Бабушка Зина её прислала. Говорит, важная свидетельница. Якобы знает то, чего не знают другие.

Старуха вошла, оглядела пекарню, крякнула.

— Дыра у вас, конечно. Но уютная. Я — тётя Паша. Я работала в Совете секретарём. Семьдесят лет. Уволилась, когда поняла, что они творят.

— Вы были секретарём Совета? — Жанна не поверила. — Семьдесят лет?

— А ты думала, эльфы сами бумажки пишут? Нет, они только подписывают и важничают. А всю черновую работу делают люди и гномы. Я на пенсию вышла в прошлом году. И принесла кое-что.

Она достала из сумки стопку пожелтевших листов, скреплённых ниткой.

— Это копии протоколов заседаний Совета за последние сто лет. Здесь всё: как они фабриковали дела, как подкупали свидетелей, как прятали улики. Я выносила потихоньку, готовила материал на случай, если когда-нибудь понадобится. Похоже, этот случай настал.

Филя схватил бумаги, начал листать.

— Это… это же бомба! Здесь есть дело о подставном демоне, которого обвинили в краже, а на самом деле он ничего не крал. И дело о вампире, которого выслали из города без суда. И…

— И дело о гноме, который построил подземный ход без разрешения, а его оштрафовали на всю жизнь, хотя ход был законный, — добавила тётя Паша. — Я всё помню. Я протоколы сама печатала.

— Вы готовы выступить в суде? — спросила Жанна.

— А то. Я старуха, мне терять нечего. Дети выросли, внуки не слушаются. Пусть эльфы попляшут.

— Спасибо вам. Огромное.

— Не благодари. Лучше дайте чаю. И печенья, если есть. Я слышала, вы печёте вкусно.

Филя чуть не поперхнулся, но промолчал. Печенья ещё оставались — последняя пачка, которую он прятал для экстренного случая. Видимо, случай настал.

Он поставил тарелку перед тётей Пашей. Та взяла одну, надкусила, одобрительно кивнула.

— Хорошие. Могли бы продавать. Ладно, давайте готовиться. Я расскажу, как они дело против вас строили. И кто именно из Совета давал указания.

— Вы знаете имена? — спросил Гавриил (Жанна не заметила, как он вошёл — оказывается, он уже вернулся и стоял в дверях, запыхавшийся, со снегом на крыльях).

— Гавриил! — Жанна вскочила. — Ты вернулся!

— Мы вернулись. — Он шагнул в сторону, пропуская Грима. Гном был весь в инее, борода обледенела, но глаза горели.