— Я не застряну тут? — с замиранием сердца спросил я, не ожидая ответа, лишь бы слышать голос.

Как оказалось, у Генки была клаустрофобия и сердце стучало набатом.

— Говори что-нибудь, — попросил я.

— Тихо! — велел Енох и исчез.

Я остался один в темноте, сжатый со всех сторон огромной километровой толщей земли.

Без Еноха ползти вперёд было стрёмно, вдруг там обвал или ещё что-то, поэтому я остановился. Такая передышка должна была дать мне возможность немного отдохнуть и набраться сил. Однако на самом деле всё получилось наоборот — я начал ощущать, что земля сдавливает мою грудную клетку, перестало хватать воздуха. Я дышал, словно выброшенная на берег рыба. Резко забухала кровь в ушах, так сильно, что стало аж больно.

Не знаю, сколько так продолжалось, но хоть было темно, перед глазами у меня плыли световые круги. Я хрипел, задыхался. Хуже всего, что начались признаки надвигающейся паники. Я попытался взять себя в руки: это не моя клаустрофобия, это Генка боится.

— Генка! — перед глазами замерцало зеленоватое свечение — наконец, появился Енох.

— Ты чего так долго? — облегчённо выдохнул я.

— Отвёл им глаза, — пояснил Енох, — они дальше побежали.

— Так, может, я обратно полезу?

— Обратно лезть дальше, — обрадовал меня Енох, — тебе ещё пару усилий и всё.

— А они не будут там, снаружи, поджидать меня? — забеспокоился я.

— Они побежали в другую сторону.

Наконец, измученный и грязнющий, я вылез.

— Сюда! — дальше Енох повёл меня какими-то неприметными ходами.

К счастью с чекистами я таки разминулся.

Уже через какой-то час-полтора мы с Енохом были в городе N.

— Куда идём? — спросил Енох и добавил, внимательно окинув меня взглядом, — тебе бы помыться, поесть и поспать. На тебе лица нет, Генка.

— Нужно сперва книгу забрать, — сказал я.

— А где она?

— Помнишь, я у старухи флигель снимал? — спросил я.

Енох кивнул.

— Я там её перед отъездом с Агитбригадой в другую губернию, спрятал. За домом, там местечко одно есть.

— А как ты туда попадёшь? — забеспокоился Енох. — Не думаю, что старуха тебя пропустит, раз ты не её квартирант. Да ещё в таком виде.

— Уже темнеет, — сказал я. — Дождёмся полной темноты и я через забор перелезу.

— Ладно.

Мы пересекли пустырь без происшествий и оказались на окраине города, в частном секторе. Напротив дома старухи был большой сарай, я забрался туда и даже задремал, прислонившись к дровяной стенке.

— Генка! — разбудил меня Енох, — уже полночь.

— Пора идти, — зевнул я и поёжился от сырости. За время неподвижного сидения я успел замёрзнуть так, что зубы сейчас выбивали барабанную дробь.