Маска защищала всё лицо и касалась линии волос. Боковые стороны расходились к затылку под волосами, а прорези идеально обхватывали рога. Уши и шея оставались незакрытыми.

Меня заинтересовало, насколько прочен этот необычный материал. Я легонько постучал ногтем по чешуйкам и ощутил слабое прикосновение к своему лицу. Почему я это чувствую? Ведь это только маска, и она существует отдельно от меня?

Сделал паузу, наклонив голову и привыкая к своему новому отражению в зеркале. Маска сделана из моей маны, а также из силы Маледикт. Что вообще это такое? Попробовал снять маску с лица и почувствовал облегчение, когда она плавно отошла. Мне пришлось прищуриться и срочно надеть очки, так как зрение вернулось в прежнее состояние.

— Если уж на то пошло, то это самые крутые очки, которые у меня когда-либо были, — я фыркнул от собственных непочтительных мыслей и почувствовал, как по предплечью пробежал холодный озноб. Взглянув на эмблему, увидел сообщение: «Приготовиться к взлету. Курс — на Академию. Профессор Антонина Голдсмит.»

Я снова надел маску и начал одеваться. Брюки, ботинки, рубашка на двух пуговицах — всё это скрылось под серой кожаной курткой. Ремешок ранца пропустил под куртку, а сверху закрепил стазисный фонарь, добавив к нему трость в ножнах. Багровые глаза вспыхнули в отражении зеркала.

— Вот дерьмо! — только сейчас я осознал, насколько сильно изменился за последнее время, став высоким, стройным, опасным на вид, а маска ещё больше добавляла моему образу эстетики злодея. Оглядев себя сверху донизу, выдохнул: — Всё равно это классно! Мне нравится.

Протянул руку Ангелине, чтобы она могла пробежать по моей руке и прижаться к шее. Белка защебетала и осторожно потрогала лапкой чешую на шеке, что заставило меня засмеяться. Смех прозвучал немного глухо. — Вряд ли я смогу попросить Маледикт сделать для тебя такую же…

Я был очень удивлен, что никто из студентов, мимо которых проходил в коридорах, не обращал внимания на мою внешность, и почувствовал растущее смятение.

Антонина стояла на мостике у нового рулевого устройства. На бронзовой поверхности колеса мерцали золотые руны, а деревянные штыри светились красноватым оттенком. Смуглые руки моей возлюбленной крепко держали руль, пока она подавала команды дежурным.

В ходе реконструкции мостик был перенесен далеко назад, на верхнюю палубу. Из рубки открывался прекрасный вид: паруса разворачивались и расправлялись, образуя огромные чёрно-золотые пятиугольники. Энергия циркулировали между ними и передавалась по силовым линиям на палубу.